Комбат не ждет награды

Все свои сокровища он умело спрятал и лишь ждал момента, когда для него прозвенит последний звонок. Там, в тюрьме, его не забывали, и жил Матвей Гаврилович припеваючи. Там же он подружился с авторитетами уголовного мира, завоевал их симпатии и там же получил кличку Гапон. Почему именно Гапоном его назвали, никто из близких знакомых не знал. Знал лишь Супонев, да его новые друзья – уголовники.

А дело выглядело вот как. На колымской зоне по просьбе, вернее, в сговоре с законниками, Супонев спровоцировал бунт – так, как когда-то спровоцировал «кровавое воскресенье» поп Гапон.

С тех далеких времен очень много воды утекло, очень много произошло изменений, а самое главное, поменялся строй.

И в восемьдесят пятом Матвей Гаврилович Супонев, не досидев четырех лет до своей десятки, был отпущен на свободу, а впоследствии даже амнистирован.

Естественно, сыграли свою роль и сбережения, припрятанные расторопным «цеховикомтеневиком», как он себя называл. А вернувшись из мест не столь отдаленных в свою любимую златоглавую, Супонев, уже почуяв чутким носом ветер перемен, развернулся «за всю мазуту», как любили приговаривать его дружки-уголовники.

Тем более, что времени терять было нельзя. И Супонев это прекрасно понимал, зная, что тот, кто затевает игру первым, как правило, и является победителем."

"Таких девушек, как та, что сидела в салоне лимузина, у Супонева было море. Единственное, что его в последнее время еще хоть немного развлекало и занимало, так это секс и антиквариат. Но очень дорогой антиквариат, который скупался не только в России, но и на престижных зарубежных аукционах типа Сотби, Кристи и им подобных.

Естественно, все покупки делались не лично – через подставных лиц. Пару произведений искусства Супонев вернул России. Об этом даже появились заказные статьи в центральных газетах, в самых влиятельных, а так же в телепередачах.

И Супонев после своих дел прослыл меценатом, радеющим за возвращение отечественных ценностей на родину.

О том, сколько этих ценностей уплывало за границу благодаря господину Супоневу почти никто не знал.

И газеты с телевидением об этом молчали. Все это оседало в надежных швейцарских банках, вернее, в их неприступных сейфах-ячейках. Там хранились картины русских авангардистов, цена на которые фантастически подскочила, ювелирные украшения, изготовленные на фирме Фаберже, и много того, о чем так любят печатать в дорогих престижных каталогах. В общем, Матвей Гаврилович Супонев жил на широкую ногу, но жил по средствам.