Комбат не ждет награды

* * *Встреча произошла дома у Бахрушина.

Леонид Васильевич с нетерпением ждал возвращения Рублева, надеясь, что тому удалось вытрясти из Борщева хотя бы часть правды, конечно, если Борис Иванович застал его дома.

Если же нет, шансов узнать что-нибудь от мулатки-Анжелики у него нет. Та наверняка знала совсем мало.

Когда Бахрушин открыл дверь, то лишь взглянув на лицо Комбата, сразу догадался, случилось что-то неординарное и вряд ли приятное. Рублев не проронил ни слова, пока дверь была открыта, а лишь она захлопнулась, тут же выдохнул из себя несколько ругательств.

– Вижу, хреновые наши дела, – произнес Бахрушин и понимая, что сейчас не до эмоций, ничего больше не сказал Комбату, который прямо в ботинках отправился в комнату застланную ковром.

– Ну и херня! – Рублев нервно ходил по большой комнате, от чего та сразу же показалась Бахрушину меньше, чем была на самом деле.

Затем Леонид Васильевич с удивлением смотрел на то, как Комбат уселся и стал снимать с ноги ботинок. Носок был в крови.

– Посмотрите, – Рублев поставил ботинок на стул так, чтобы хозяин квартиры мог его осмотреть.

На коже явственно виднелись следы зубов.

– Борис Иванович, что случилось?

– Борщев разбился.

– Как?

– Хотел удрать от меня по карнизу, да сорвался.

– А зубы чьи на ботинке?

И тут Комбат рассказал Бахрушину о том, что с ним случилось."

"– ..кто же знал, что так получится! – злился Борис Иванович. – Напуган Борщев был до смерти, вот и бросился удирать, когда мы с охранником сцепились. Ах да, – спохватился Комбат и вытащил из кармана пистолет с навернутым на него глушителем.

Бахрушин осторожно взял оружие, осмотрел его со всех сторон. Никаких особых примет на пистолете не было. Выщелкнул обойму.

– Патроны на месте, кроме одного.

Комбата удивляло насколько спокоен в этой ситуации Бахрушин. Сидел себе, рассматривал пистолет, прокушенный ботинок и даже в ус не дул.

– Вот и поговорил я с Борщевым! – вздохнул Комбат, снимая окровавленный носок.

Бахрушин, не меняя выражение лица, снял с полочки журнального столика пачку салфеток, вытащил две и подал Комбату.

– Промокни.

Случилось то, что случалось редко: Комбат чувствовал себя надломленным. Он понимал, что в общем-то взялся не за свое дело, вот и подвел теперь Бахрушина. Будто мало у того неприятностей! Может быть, именно поэтому он так тщательно занялся своей неглубокой раной. Рыхлая бумага легко впитывала в себя кровь.

Затем Рублев долго брызгал на прокушенную пятку из флакончика с туалетной водой.