Комбат не ждет награды

И как правило, всегда выигрывал, абсолютно четко чувствуя психологию своих сослуживцев-начальников – соперников.

– Перебор, – пробормотал Бахрушин, – настоящий перебор. Никак не меньше двадцати пяти.

По цифрам, которые фигурировали в бумагах, по тем кратким пояснениям, которые относились к каждой колонке цифр, было понятно, что это не липа и что дело действительно очень серьезное.

Тот отдел, которым он руководил последние пять лет, занимался очень важным и чрезвычайно сложным делом, относящимся к торговле оружием.

Полковнику были известны почти все сделки, которыми занималось Росвооружение, а также Минобороны, как сами, так и через посредников. Но то, что он увидел сейчас, не хотело укладываться в его привыкшей ко многому голове.

«Вот это да! Ну и цифры! Если это правда, то тогда скандал. И не дай бог эти цифры, эти фамилии узнают за стенами нашего учреждения».

Хотя напрямую все описанное в этих бумагах ни к Бахрушину, ни к Главному развед-управлению отношения не имело.

Полковник выбрался из кресла. Его низкорослое тело, как мяч, заскакало по кабинету.

Он держал голову наклоненной вперед так, словно хотел разогнаться и пробить лбом стену или кого-то боднуть. Такая уж привычка имелась у Бахрушина, когда он злился и не знал, что предпринять.

""В общем, это дело как бы не наше. Могу забыть и ничего не делать. Но если эти бумаги всплывут повторно, то меня спросят: «А где же был ты, Леонид Васильевич? Куда ты, старый хрен, смотрел? Ведь ты на этом собаку съел, а тут пропустил такое!»

А с другой стороны Бахрушин понимал, что может быть, для дела было бы и лучше, если бы эти бумаги всплыли в какой-нибудь газетенке или на телевидении, а еще лучше в Госдуме.

Скандал был бы огромный, и многие генералы лишились бы служебных машин и даже, может быть, звезд на погонах. Но передавать их по назначению – в военную прокуратуру или в Министерство обороны, бессмысленно. Вор вора ловить не станет Пока еще Бахрушин не владел всей информацией. А он имел привычку принимать решение лишь тщательно ознакомившись с делом во всех его подробностях, тщательно прикинув, что к чему и какие могут быть последствия.

""Хорошо бы проучить всех этих мерзавцев!

Но боюсь, может не получиться"" – размышлял Бахрушин, быстро передвигаясь из одного угла кабинета в другой, оказываясь то перед окном, то перед большими напольными часами.