Комбат не ждет награды

Вы бы спросили, я бы от души…

– А ты всегда честным будь, дольше жить будешь. Так как мы его накажем? – хитро сверкнув глазами, поинтересовался Гапон, поднялся из мягкого антикварного кресла и подошел к стене. Стал прямо напротив больших часов со сверкающим маятником, открыл дверцу и принялся накручивать скрипящую пружину.

Иваницкий боялся вздохнуть.

«Вот же гад, что удумал! – лихорадочно соображал он. – Комиссию на меня свалил, будто это я их в кювет сбросил, теперь хочет, чтобы я со своим замом расправился.

Нет, такого груза мне не вынести. А куда ты денешься? – тут же спросил сам себя Иваницкий, – влип по самые уши в дерьмо, теперь отвечай за все».

И тут полковник вздрогнул: забили часы-куранты, протяжно, гулко – так, как бьют колокола на кладбищенской церкви. Сперва одни часы, затем ожили и другие. Вся комната наполнилась хрустом пружин, ударами. От этих звуков стоял гул в ушах.

Гапон только улыбался, а Иваницкий чувствовал, еще немного и он упадет прямо на ковер и поползет на коленях к Гапону, умоляя его отпустить его с миром.

Прозвучал последний удар. Иваницкий все еще ждал, когда заговорит Гапон. Но тот упрямо молчал, ожидая, какое решение примет полковник.

– Да, Борщева наказать надо, – наконец-то выдавил из себя Иваницкий и почувствовал, как кровь ударила ему в голову, а в глазах потемнело.

– Это ты правильно решил. Проучить надо твоего заместителя, чтобы больше не дергался.

– Я бы… Я бы… – начал Иваницкий.

И тут Гапон махнул рукой:

– Главное, ты решил.

А как наказать – это я возьму на себя. У меня опыт побольше.

Но и ты его набирайся, скоро сам принимать решения станешь.

Может быть мне придется уехать на некоторое время, вот ты и побудешь за главного на своем полигоне, – Гапон протянул руку Иваницкому, – так что прощай, полковник.

– Что значит, прощай? До свидания, – шепотом проговорил Иваницкий.

– Кто знает, кто знает… – покачал головой Гапон, – человек предполагает, а судьба располагает.

С таким напутствием Иваницкому и пришлось покинуть квартиру Гапона.

У него все еще стоял гул ударов курантов в ушах, когда он покачиваясь шел по улице. Иваницкий ничего не видел перед собой, натыкался на прохожих, слышал за спиной ругательства: дескать, солидный человек, а напился до невменяемого состояния…

Он не помнил, как оказался на вокзале и долго не мог сообразить, на какой поезд нужно брать билет. Пока его не толкнули в спину, он не очнулся…

* * *Гапон не любил откладывать дело в долгий ящик.