Комбат не ждет награды

А если ты нравишься мне, то понравишься и моим друзьям, хотя они все разные, и у каждого в голове дырка.

– В каком смысле?

– Ну, каждый со своими заморочками, – так у нас говорили в армии.

– Глупость какая-то про дырки!

– Никакой глупости. А может и глупость, – сказал Борис, сладко потягиваясь.

Вдруг Светлана вскочила с кровати.

– Ты куда? – бросил Борис вдогонку.

– Погоди, погоди, я забыла выключить диктофон.

– И он все записал или стер? – спросил Рублев.

Но Светлана его слов уже не услышала.

Они расстались как всегда, посмотрев в глаза друг другу.

– Я тебе позвоню, – сказал Борис.

– А я буду ждать, – ответила Светлана Иваницкая.

– Только если куда-нибудь исчезнешь, предупреди, – попросил Рублев.

– Хорошо, обязательно, – ответила Светлана, приподнялась на цыпочки и поцеловала Бориса в щеку.

Комбат с облегчением вздохнул.

""Слава богу, все у меня в порядке. И свидетельство тому – счастливая улыбка Светланы, подаренная на прощание. И как она живет? Как ни приду, вечно у нее какие-то дела, вечно включен компьютер и по всей квартире разбросаны листы бумаги со всевозможными текстами на разные темы.

– Что ж, каждый зарабатывает деньги как может, – запуская двигатель, пробормотал Борис Рублев и посмотрел на окна квартиры Светланы Иваницкой.

Кроме горшка с кактусом и колышущейся шторы он ничего не увидел.

«Наверное, опять засела за работу. Ну что ж, женщина должна работать. Женщина должна работать всегда».

Эту нехитрую истину Комбат усвоил от отца. Его мать была непрерывно чем-то занята.

«И куда бы мне сейчас поехать? – размышлял он, ведя машину в потоке других автомобилей. – Заеду-ка я в тир к Подберезскому, поговорю с ним еще, постараюсь успокоить. Да, это я и сделаю».

Глава 3

Уже наступила вторая половина трудового дня, и полковник Бахрушин позволил себе первую сигарету. Он был страшно горд тем, что продержался так долго без никотина. Горд и готов с надменностью смотреть на других – менее стойких курильщиков.

– Может быть, еще потерпеть? – сказал сам себе Леонид Васильевич Бахрушин.

Но рука уже вытащила из верхнего ящика письменного стола твердую, глянцевую, еще не начатую пачку хороших американских сигарет – настоящих, без унижающей достоинство каждого нормального человека, надписью:

«Для употребления только за пределами США». И Бахрушин уже не мог противиться своему желанию, не мог удержаться. Пальцы сами, даже не повинуясь хозяину, проделали нехитрую операцию, такую привычную и приятную для каждого курильщика.