Комбат не ждет награды

Не мог же он заехать и выехать с нами?

– Как знать, – ответил ему Борщев. – Давай еще раз проверим, ведь попытка не пытка.

Иваницкий зло выругался и открыл щиток.

Снял тяжелую, старую эбонитовую трубку телефона и связался с пультом. Дежурный начальник караула четко доложил, что никаких происшествий за время его дежурства не случилось.

– Сними склад № 5 с сигнализации.

– Есть! Можете открывать."

"Индикаторная лампочка на пульте сигнализации погасла. Иваницкий достал тяжелую связку с ключами и принялся один за другим открывать замки.

Вспыхнул яркий свет, и начальник полигона со своим замом пошли по бетонному, в каплях масла пандусу. Здесь, в подземелье, царил тяжелый удушливый запах спирта и сивухи, словно бы кто-то разлил на полу трехлитровую банку плохого самогона.

– Сюда без огурца и не зайдешь, – пошутил подполковник Борщев.

Полковник Иваницкий пропустил эту неуместную шутку мимо ушей и теперь уже сам внимательно всматривался в каждую лужу смазки, пытаясь отыскать на ней следы рифленых ботинок. Но пока еще ничего стоящего не попадалось. Если и были следы, то от сапог и то старые. Пленка на лужах смазки уже успела подернуться пылью.

– Да говорил же я тебе, никого здесь не было и быть не могло!

И тут в глубине склада прозвучал странный звук, словно бы кто-то икнул.

– Тише.

Борщев тоже остановился и прислушался.

– Хрен его знает…

– Что, и тебе показалось? – поинтересовался начальник полигона. – Дай-ка мне фонарь, Борщев. Надо было весь свет включить, а не только дежурное освещение, теперь до щитка топать и топать.

Когда фонарь оказался в руках Борщева, он несколько боязливо оглядываясь быстро побежал между рядами колонн, светя и налево, и направо.

– Это где-то здесь! Здесь!

– А по-моему, там!

Иваницкий еле поспевал за своим подчиненным.

Наконец они увидели источник шума. Им оказался молодой солдат, о чем свидетельствовала его короткая стрижка. Солдат стоял на четвереньках и пытался блевануть. Скорее всего, в желудке у него уже ничего не осталось, и это были лишь позывы. А перед ним разлилась лужа на метр в диаметре, и солдат ошалелыми глазами взирал на нее, где плавали остатки сегодняшнего ужина, непрожеванное мясо, куски капусты и всякая всячина.