Командир штрафбата

На стороне противника появились раненые и убитые. Наступательный порыв был сорван.

– Огонь изо всех стволов и сразу – вправо, на прорыв! – скомандовал Сергей.

Нельзя вести бой на отражение атак врага в окружении – перебьют поодиночке. Надо вырываться из «кольца», тогда часть группы уцелеет.

Оперативники открыли огонь из всех стволов, заставив противника залечь. И тогда Сергей поднялся.

– За мной!

Он бросился вперёд, на бегу стреляя из автомата по возникающим в поле зрения фигурам врага. Следом за ним, ведя огонь, бежали оперативники.

Расстреляв на бегу жидкую цепь окружавших их врагов, группа смершевцев прорвалась в лес. Сергей обернулся посмотреть, сколько человек осталось в группе, и в этот миг получил сильный удар в грудь. На бегу его швырнуло на землю, резкая боль пронзила грудную клетку, и сознание покинуло майора.

Сергей очнулся на короткое время, ощутив, что его держат за ворот и куда-то тащат. Вокруг была темнота. Он снова отключился.

Пришёл в себя уже днём.

Вновь он очнулся от острой боли в груди. Во рту ощущалась сухость, во всём теле чувствовалась слабость, было тяжело дышать.

Сергей открыл глаза и увидел рядом с собой молодую женщину – какой-то пахучей мазью она смазывала ему грудь. Потом наложила сверху чистую тряпицу.

– Очнулся? Как же долго ты между небом и землёй находился!

– Где я?

– У меня на хуторе. Меня Василиной зовут.

Губы у Сергея пересохли, язык не поворачивался, мучительно хотелось пить.

– Пить, – с трудом проговорил он.

– Ой! – вскинулась женщина. Подбежав к столу, она схватила небольшой кувшин и поднесла его к губам Сергея. Он сглотнул. Молоко! Как давно он не ощущал его вкуса! Сергей жадно припал к кувшину.

– Нет-нет, тебе силы нужны. Виданное ли дело – неделю не ел и не пил!

Сергей оторвался от кувшина.

– Неделю?

– А то! Ты что, не помнишь ничего?

– Нет.

– Я тебя в лесу вечером нашла, по темну уже на хутор к себе притащила. Нет у меня лошади и телеги нет, всё на себе. А ты тяжеловат, одно слово – мужик.

– Что со мной?

– Рана у тебя в груди. Кровь так и хлестала, думала – не выживешь ты, преставишься.

– Видать, не срок.

– Ага, Господь не прибрал к себе – не то что других.

Сергей вспомнил о группе.