Команда: Мы одной крови

Домашний кинотеатр по качеству изображения не соответствует самым высоким требованиям, евроремонт сделан, но отсутствуют подвесные потолки, и вместо джакузи – всего лишь душевая кабинка с тэном для подогрева воды. И женщин разрешают водить только с двенадцати ночи до четырех утра... Шутка, конечно. Нет здесь ни домашнего кинотеатра, ни душевых кабинок, и бабы не водятся. Но все равно жить можно...

Отворилась хорошо смазанная дверь. В камеру вошел адвокат. Тимур выключил телевизор, приготовился слушать гостя.

– Все нормально, Тимур Анатольевич! – Адвокат сиял как медный котелок. – Прокурор отказал в возбуждении уголовного дела. Так что нет оснований держать вас здесь дальше. Вы свободны!

Тимур лишь скупо улыбнулся в ответ. Он знал, что так все и будет.

Сейчас ему вернут документы, деньги, ключи от машины. Принесут извинения, и он свободен. Во дворе перед отделением милиции стоят три джипа – один для него, два с охраной. После несостоявшегося покушения нужно быть осторожным. Вдруг Медяков еще что-то задумал.

Тимур предвкушал, как выйдет из изолятора, сядет в машину и отправится на кутеж. В конце концов, он уже свободный человек. Полина его уже не держит. Чхать он на нее хотел... А вот с Леной он встретиться бы не отказался. Какая женщина...

Он был уже на проходной, когда перед ним выросли два крепких мужичка в потрепанных кожаных куртках.

– Гражданин Беспашный? – сухим официальным тоном спросил один.

– Вам придется задержаться! – добавил второй.

Это были руоповцы.

– Позвольте!.. – возмутился адвокат.

Но его даже не стали слушать. Тимура сопроводили обратно в камеру. А через полчаса выдернули на допрос. Руоповцы заняли кабинет следователя, куда привели Тимура.

– В чем я обвиняюсь?

– Ну, ясно, что не в незаконном проникновении в чужое жилище, – саркастически усмехнулся опер. – Да и не чужое это жилище. Хозяин признался, что любезно предоставил вам свою площадь. Правда, ключи вам вот забыл отдать...

Тимур и знать не знал хозяина квартиры. Но его ребята сами нашли его, объяснили, что говорить.

– Тимур Анатольевич, – вежливо обратился к нему второй опер, – скажите, что вы делали в этой квартире?

– Это мое личное дело.

– Да это понятно.