Колыбельная для смерти

– Инга, что-то случилось? – спросила она, едва услышав родной голос.

– Нет. Это ты давно не звонила.

Лиза невольно перевела дух и улыбнулась.

– Занята, Инга. Много учебы, приезжаю поздно и…

– Лиз, у тебя все в порядке? – перебила ее Инга.

– Да, а что?

– Нет, просто… – Инга громко вздохнула, а затем, после заметно длинной паузы, сказала: – Я чувствую, что что-то происходит, а ты это от меня скрываешь. Я тебя сегодня во сне видела. Можешь спорить со мной и уверять, что у тебя все в порядке, но я тебя видела во сне.

Лиза тихо рассмеялась. Спорить она и не собиралась. Когда-то Инга считалась сильной ведуньей, но уже давно не практиковала: после того, как утратила силу, она вышла замуж и посвятила себя семье и новой работе, не связанной с заговорами и оберегами. Но на протяжении этих десяти лет Инга потихоньку обучала падчерицу всему тому, что знала. Вещие сны вернулись к Инге после того, как она родила четыре года назад сына. Сама женщина считала, что частично ее сила вернулась из-за переполняющего ее счастья материнства.

Но возвращаться к прежней практике она не собиралась.

– Что тебе приснилось? – взволнованно спросила девушка и даже забыла откусить от поднесенного ко рту пирожка.

– Я увидела тебя одну в темноте и холоде. Ты мерзла, и твой холод передался мне так, что я проснулась и отправилась за вторым одеялом. Ничего вроде не происходило, ты просто выглядела замерзшей. Но мне стало страшно. Лиз… От меня-то не скрывай. Что происходит?

– Да пока ничего… – протянула она, не зная, как и что сказать Инге.

Встретиться бы им и за чашкой горячего чая поговорить. Тогда бы Лиза рассказала Инге и о Роне, о своей первой любви и о разлуке, из-за которой до сих пор кровоточило сердце. Может, она бы наконец-то расплакалась, как маленькая, и со слезами избавилась от части боли. А может, они бы с Ингой просто стали смеяться, и смех излечил бы куда лучше, чем слезы. Ей вдруг так сильно, невозможно сильно захотелось увидеться с мачехой, что к горлу подкатил ком. Она и правда чувствовала себя одинокой и замерзшей вдали от семьи.

– Происходит, – уверенно сказала Инга. – И уже давно. Я не лезла к тебе с расспросами, когда ты приезжала на каникулы, надеялась, что сама мне все расскажешь. Даже папа заметил, что ты изменилась. Похудела, осунулась. И эта темная одежда… Будто у тебя траур. Конечно, я папе сказала, что все дело в том, что у тебя большая нагрузка и ты устаешь. Чернов, может, и поверил, но меня не проведешь.

– У тебя интуиция, как у кошки.