Колыбельная для смерти

Лиза вцепилась в его свитер с таким отчаянием, с каким цепляются за спасительную ветку неосторожно сорвавшиеся с высотки, и, уткнувшись ему в грудь, разрыдалась.

Он тихо гладил ее по волосам, надеясь на то, что она, глухая сейчас к словам, «услышит» через тепло ладони его молчаливую поддержку. А когда прошла, казалось, бесконечность и Лиза немного успокоилась, довез ее до дома на такси и поднялся с ней в квартиру.

Она не возражала против его присутствия. Только сиамский кот, вышедший их встретить, глянул на Дэна пронзительно-голубыми глазами как будто с ревностью, а после ушел в комнату.

Дэн проводил Лизу в ее спальню, помог ей лечь в постель и заботливо укрыл одеялом. От чая она отказалась, как и от любой помощи. Наплакавшись и опьянев от рыданий, как от опиума, она моментально провалилась в глубокий сон. Кот вспрыгнул на кровать и улегся рядом с Лизой.

– Я побуду с тобой, – сказал Дэн, но она, похоже, его уже не услышала.

Он провел ночь в другой комнате в глубоком кресле, без сна и тревожно прислушиваясь к тому, как спит девушка.

Оставить ее одну он так и не решился. Глядя в темный экран окна, Дэн думал о том, что многое отдал бы за возможность изменить изначально эту ситуацию. Вернуться бы на полтора года назад и перевести стрелку, чтобы состав Лизиной жизни в тот момент пошел по другому пути. И все ради того, чтобы ее первая любовь оказалась окрашенной не в темные цвета смерти, а в солнечные оттенки жизни.

Он задремал уже под утро и пропустил тот момент, когда Лиза проснулась. Она вышла из спальни и, казалось, не удивилась, застав в кресле Дэна.

– Как ты? – хриплым со сна голосом спросил он. Она пожала плечами. Зачем спрашивать?

– Сделать тебе чаю? – предложил Дэн, чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию. Он думал, что Лиза откажется, придумает предлог, чтобы вежливо его выпроводить. Но она неожиданно кивнула. Было так странно хозяйничать на ее кухне – искать заварку, кипятить воду, насыпать в кружку сахар.

– Мне приснился Рон, – глухим голосом сказала Лиза. И это была ее первая фраза за все утро.

Дэн замер, но затем решительно поставил перед ней чашку с чаем.

– Он попросил меня не плакать. И я больше не буду. Хоть очень хочется…

Ее лицо искривила жалобная гримаса, будто Лиза с трудом сдерживала слезы.

– Если тебе нужно плакать, плачь. Хуже держать все в себе.

Но она помотала головой.

– Нет. Рон сказал, что ему там хорошо. И чтобы я не плакала.

Рон сказал…

– Лиз, мне пора, – сказал Дэн, поняв, что ей хочется остаться одной.