Колыбельная для смерти

Но Дина уже выдвинула какой-то ящичек и, покопавшись в нем, вытащила картонную коробочку.

– Дэн, если болит, лучше выпить таблетку. А то разболится так, что потом не уймешь.

– Дин, не суетись! – немного раздраженно оборвал ее Дэн.

– Ну как хочешь, – качнула головой Дина и убрала аптечку.

– Дина, можете еще раз рассказать про «якорь»? – спросила Лиза, чтобы скрыть свое смущение.

– Мне кажется, «якорь» служил Вестнику чем-то вроде навигатора, чтобы не заблудиться, – грустно усмехнулась Дина.

– Значит, якорь, – пробормотала Лиза, беря рассказ Дины на заметку. Потеребила одну из косичек, обдумывая, как можно подобное «путешествие» использовать для того, чтобы помочь Альфии уйти туда, где она и должна быть, а рыжему парнишке – вернуться домой. Затем, осененная решением, подняла глаза и увидела, что Дэн напряженно следит за ней взглядом.

– Лиза, не вздумай, – тихо сказал мужчина. Она смело выдержала его взгляд и чуть качнула головой.

– Эти «якоря», наверное, мысли о чем-то самом-самом дорогом. О том, что тебя здесь держит, – продолжала Дина, не заметив взглядов, которыми обменялись Лиза с Дэном.

– Дина, замолчи, пожалуйста, – оборвал ее он.

– Что?

– Помолчи. Все, хватит!

– Но Лиза меня спросила… – подняла на друга обескураженный взгляд Дина.

"– Вот именно, Лиза спросила, – с непонятной ей язвительностью ответил Дэн, при этом глядя не на нее, а Лизе в глаза.

– Весенин, я не понимаю! Что тебя так взбесило? – накинулась на него Дина и ненадолго отвлекла на себя его внимание. Дэн развернулся к Дине, и Лиза увидела во дворе рыжего мальчишку, за которым, видимо, и наблюдал мужчина.

Занятые разгоревшимся спором, Дэн и Дина не заметили, как Лиза тихо поднялась и выскользнула из кухни. Но в коридоре ей встретился Николай.

– А пицца? – удивился он. – Сейчас же обедать будем!

– Мне надо срочно выйти, – ответила Лиза. Николай открыл ей дверь, и она торопливо стала спускаться. Больше всего на свете ей хотелось сидеть за столом с Диной, ее мужем и Дэном, смеяться их рассказам и есть горячую ароматную пиццу. Но внизу ждал рыжий. Не ее, а, возможно, новую жертву. Тот голод, который он испытывал, был сильнее смерти. Так он ей сказал.