Колыбельная для моей девочки

– Стоп, ты же у нас блюдешь целибат! Как у тебя с этим-то?

Кьель, проигнорировав вопрос, обратился к Грабловски:

– Значит, вы от книжки не только деньги получите, но и удовольствие?

И отхлебнул кофе.

– Вы не ошиблись.

Кьель замер с кружкой на весу:

– Все переживаете о контракте на Спенсера Аддамса?

Грабловски убрал мобильный в нагрудный карман.

– Между прочим, этот контракт даже выгоднее. Я настоятельно советовал ей вступить в сделку.

– Это же реально ее, блин, история!

– Которая в любом случае вот-вот появится в новостях.

– И ей придется откровенничать с вами. Как книга от этого заблестит, как заиграет…

Грабловски впился в Хольгерсена взглядом:

– Чего вы добиваетесь, детектив?

– Хорошей компании за бранчем, – Кьель расплылся в широчайшей улыбке.

Принесли еду – один завтрак с собой, другой на большой тарелке с горкой овсяных бисквитов, которые Кьель от души полил псевдокленовым нектаром.

– Только что с кленов в Квебеке капал, – похвалил он, ставя бутылочку на стол.

Пес даже не высунул морды из рюкзачка. Кьель с аппетитом принялся за еду.

– Ты это для собаки купил? – переспросил Лео.

– Ага.

– Собакам нужен собачий корм, – буркнул старый детектив.

– Это ты верно сказал, Лео, – отозвался Кьель и кивнул на Грабловски, жуя: – А где Паллорино-то сама?

Тот пожал плечами:

– В машине, где-то едет.

– А что у нее произошло на работе и с Веддером?

Грабловски взял свою чашку:

– Пока не знаю.

– Эх, и крутая же сенсация будет, когда завтра с утра по ящику объявят! – сказал Хольгерсен с полным ртом.

– Совершенно верно.

Кьель, жуя, разглядывал Грабловски. Отправляя в рот новую порцию яичницы с колбасой, залитой кленовым сиропом, он подумал, что Паллорино придется нелегко.

Взяв кружку, он запил проглоченное большим глотком горячего кофе – компания за столом оставила у него во рту отвратительный вкус. Когда он принялся за бисквиты, зазвонил мобильный. Кьель отложил вилку, вытер рот салфеткой и отозвался:

– Хольгерсен.

И замер, услышав новость и невольно покосившись на следившего за ним Лео.

– Понял, еду, – сказал он и нажал отбой.