Колокола судьбы

Даже во время большой карательной экспедиции немцев и полицаев кто-то сумел предупредить вас, и вы с двумя своими телохранителями отсиделись в одном из сёл, предоставив отряду выходить из окружения без вас.

Беркут понимал, что откровение его было слишком неуместным, и что Дробар мог сделать все возможное, чтобы офицер с таким мнением о нем не смог дожить до прибытия самолета. И был очень удивлен, когда командир отряда лишь махнул рукой:

— Ты, Беркут, это брось: «молва», «отсиделся»… Кого ты слушаешь.

Мало ли что о тебе по селам плетут: что давно продался германцам, что из плена тебя специально выпустили, чтобы подсунуть красным, уже ихнего, под власовца завербованного… Но ведь я в эти бредни не верю. — Дробар выдержал угрожающую паузу и, подавшись поближе к уху Беркута, уточнил: — Пока что не верю. Или может поверить? Так что давай, парень, дуть в одну дуду, а главное — брать этих партизанских тыловиков подмосковных за рога. Ведь для чего-то же Сталин приказал сформировать Украинский штаб партизанского движения. Значит, в этом была какая-то политическая необходимость. Конечно же, была!

— Не исключено, — проворчал Беркут, озадаченный напором Дробаря.

— Так пусть теперь телятся: пропагандируют, награждают и… чтут, — потыкал он пальцем в грудь Беркута. — Таких, как ты и я, талантливых партизанских командиров, чтут. Потому что на всей Подолии есть только два настоящих партизанских вождя: Беркут и Дробар. Или, наоборот, Дробар и Беркут, что уже не суть важно.

Поэтому прилетаешь, и сразу же бери их за рога.

— Однако мы слегка отвлеклись. Что там с вашим ложным аэродромом?

Дробар ответил не сразу. Он не считал, что тот принципиальный разговор, который только что состоялся между ним и Беркутом, следует воспринимать как случайное отвлечение от главной темы."

"Они постояли у родника, возле которого еще заметны были остатки давно сгоревшей часовенки, очевидно, возведенной здесь лесником или лесорубами; обошли вокруг векового дуба, под которым стояла утепленная армейская палатка присланного с Центра радиста, и только после этого Дробар наконец нарушил их затянувшееся молчание:

— Дважды появлялся немецкий воздушный разведчик, всё пытался выяснить, где тут у нас может быть аэродром.

Так мы специально расчистили для них поляну километрах в пяти отсюда, и даже флажки на деревьях развесили, чтобы сомнения их развеять. А просеку эту, как видишь, хворостом завалили.