Колокола судьбы

Владислав отдал один из пистолетов с двумя запасными обоймами майору, подождал, когда он выйдет, и вместе с Беркутом втиснулся в проход, ведущий к речке.

— Может, отправишься в Польшу вместе с ним? — спросил его Андрей, снова переходя на «ты».

— С ним — нет. С ним не пойду. Даже если он на моих глазах уложит целый полк фашистов.

— Напрасно. Два хорошо подготовленных разведчика — уже костяк группы.

— Два разведчика, один из которых в любую минуту выдаст отряд, — проворчал поручик. — Спасибо за попутчика, пан капитан, давно мечтал о таком.

Договорить Мазовецкий не успел. Рядом с пещерой, негромко, словно в глубине колодца, прозвучал пистолетный выстрел. Потом еще один. И вот уже в перестрелку включились два автомата.

Прихватив со стола запасной шмайсер из арсенала Смаржевского, Беркут осторожно выглянул из подземелья. Майор отстреливался, стоя за ближайшим валуном. Еще два шмайсера прикрывали его с «крыши» подземелья.

— Он уходит, — зло проговорил Смаржевский, когда, сорвав с плеча автомат, Беркут оказался рядом с ним.

Андрей заметил мелькавшую между деревьями фигуру, но стрелять по ней не стал — бессмысленно. Убитый поляком немецкий офицер лежал метрах в двадцати, и Беркута так и подмывало подобраться к нему, чтобы посмотреть, не Штубер ли это.

— Первым выстрелил Пилот, — объяснил Смаржевский.

— Значит, свидание с Пилотом откладывается? Жаль.

— Немцы! В долине! Вижу человек десять! — докладывал Крамарчук, лежа где-то наверху, между камнями.

Решившись, Беркут перебежками добрался до убитого. Нет, это был не Штубер. Подобрав лежащий рядом с немцем пистолет, капитан достал из его кобуры запасные магазины и, теперь уже не спеша, вернулся к пещере.

— Вы свободны, майор. Сдержите свое слово. Не передо мной, перед своей Родиной.

Вместе с ними Смаржевский прошел через пещеру, cпустился по руслу в долину, и, наспех попрощавшись, побежал к своему дому.

— Думаешь, он действительно вернется в Польшу, чтобы воевать? — скептически спросил Крамарчук и, глядя вслед майору, нервно повел стволом автомата, еле сдерживаясь, чтобы не скосить его."

"— Не сомневаюсь, — резко ответил Беркут, на всякий случай отбивая ствол его шмайсера.