Коллекция

Человек по прежнему смотрел на дорогу, но теперь его правая рука была просунута между креслами и чуть покачивалась, издевательски, и так же издевательски поблескивал в ее пальцах небольшой изящный нож с пружинным лезвием. Ее нож. Раздался смех — густой, монотонный, странно безжизненный, и Кира съежилась.

— Такие вот дела, — констатирующее произнес незнакомый голос. — Думаешь, что ты самый умный — и тут бац! — и такой вот облом! А мне было интересно поглядеть — будешь ты чего делать или нет?.. А ручки на дверцах крепко сидят — я проверил — крепкие ручки…

Рука с ножом исчезла.

Человек открыл бардачок, бросил в него нож и закрыл. Проверил, закрылся ли. Потом включил радио и начал перебирать станции, сделав очень большую громкость, и в машине воцарилась какофония из обрывков песен, разговоров и помех. Кира, решив наконец и сама поучаствовать в происходящем, хрипло спросила:

— А ты кто?

— Кто я?! — водитель то ли изумился, то ли обиделся, то ли и то и другое вместе. — Ты… Хорош прикидываться-то! Кто я… Сама ж меня искала, ну — вот я и здесь.

Решил ускорить нашу встречу, а то… справочник не помог, так мало ли ты еще кого могла начать спрашивать. Дядю своего, например. И вся штука в том, — он прищелкнул языком, — как ты могла об этом спрашивать. У меня жизнь давно налажена — я не хочу все терять из-за какой-то жадной сучки!

— Дядю? — Кира широко раскрыла глаза. — Я тебя искала?… Да я тебя вообще не знаю! Ты меня с кем-то пере…

Человек включил свет и повернулся к ней, и увидев его лицо, Кира осеклась.

Вдруг вспомнились недавние слова Егора.

…это была моя жизнь, и ты не имеешь права подсматривать. Нельзя лезть без спроса в чужие тайны…

Прав был бедняга Михеев — тысячу раз прав. Нельзя подсматривать. А если уж подсматриваешь — никогда не выноси подсмотренное за стены дома — никогда!

Он постарел, пополнел, обрюзг, на лице прибавилось морщин, изменилась прическа, но все теми же были злые, тонкие губы и теми же осталось выражение широко расставленных глаз.

Человек, на чью фотографию она смотрела так недавно, человек, которого последним смастерили из пластилина ее неутомимые, проворные пальцы — пообломать бы их, эти пальцы! Человек, за прошлым которого она наблюдала на стенах своей квартиры — за страшным прошлым. Человек, задушивший женщину в ее ванной. Юрий Стадниченко.

Но черт возьми, откуда он взялся, как он узнал?!

— Заказчик, — почти шепотом произнесла Кира. — Ты — тот заказчик, которого ждал дядя.