Коллекция

Расшвыряли часть черных теней в разные стороны, а нескольких уволокли в глубь стены, тем самым сведя драку на нет. Василий Ларионов развел руками, словно извиняясь за плохие манеры своих сотоварищей.

— Бывает… — машинально пробормотала Кира, резко повернулась и пошла в столовую.

Уезжай отсюда! Уезжай к черту! Сразу же, как взойдет солнце… уезжай! Тебя все это не касается! Ты сойдешь здесь с ума… если уже не сошла! Эти псы… на что они способны? И что они уже сделали?

Не включая свет, она села за стол и мрачно уставилась на разноцветную пластилиновую экспозицию, с трудом подавляя желание смять все фигурки в огромный ком.

Помяла в пальцах кусок пластилина, бросила его, вскочила и перенесла на стол все пластилиновые фигурки со шкафа, пробормотав:

— Вам тут будет уютней…"

"Ей показалось, что стол освещен слишком плохо, и Кира переставила на него один из канделябров, потом подняла его, разглядывая свою коллекцию — пластилиновые фигурки, группы — крохотные клочки пластилиновой жизни.

Взяла одного из пластилиновых лопоухих щенков и привалилась плечом к стене, устало глядя на его круглую смешную морду.

— Не, ну ты видал такую дуру, а?.. — она прижалась щекой к холодным обоям, но тут же отдернула голову, изумленно наблюдая, как на стене от ее руки отплывает крошечная щенячья тень и растекается от пола до потолка. Снова волна тьмы затопила комнату, а следом на стену вступила тень — высокая худощавая женская тень, держащая на руках слабо трепыхающегося щенка.

Тень скользнула в гостиную, и Кира кинулась следом, уже на бегу успев понять две вещи: во-первых, тень принадлежит не кому иному, как самой Вере Леонидовне, во-вторых, бабушка идет в гостиную совершенно обнаженная.

Дойдя до середины комнаты тень остановилась, склонилась и аккуратно уложила щенка во что-то, напоминающее обычный таз — уж не тот ли, который стоит в ванной? Придерживая щенка рукой, она подхватила с пола некий предмет, который ни с чем нельзя было спутать. Это был нож — обычный столовый нож с длинным узким лезвием… во всяком случае, казался обычным — большего по его тени понять было нельзя.

Вера Леонидовна не стала картинно замахиваться ножом, как в мистических фильмах, не стала воздевать руки к небу или производить какие-то предварительные телодвижения. Ее рука просто опустилась в таз и сделала там быстрое короткое движение слева направо. И в тот же момент стена опустела — раньше, чем Кира успела потрясенно ахнуть.