Коллекция

И тут же резко выпрямилась, когда под окном хрустнула сминаемая сухая трава и раздался негромкий знакомый густой рык.

На мгновение Кира оцепенела от ужаса, потом проворно метнулась к окну и с грохотом захлопнула его. Задвинула тугие шпингалеты, ломая ногти, задернула занавеску и плюхнулась обратно на пол, часто дыша и дробно постукивая зубами. Невидимый осколок впился ей в ладонь, и она отдернула руку, потом, пригнувшись, выскользнула из кухни, прикрыла за собой дверь и кинулась в прихожую, к телефону. Протянула руку к трубке, но тут же уронила ее.

Звонить, звать на помощь? А кого? Михеева? Чтоб и его порвали на куски?! И не дядю, уж точно, к тому же он сейчас у Стаса… В милицию? Отнесутся ли там серьезно к ее звонку, даже после недавних событий? Может, просто сочтут нервной женщиной, которая теперь всего пугается… Мало ли в городе бродячих псов, уважаемая, — мы же не можем гоняться за каждым, кто пробежит под вашими окнами!..

Но это он — точно он, я знаю, что это он!

Можно было бы звякнуть Дашкевичу — вот уж кто ко всему относится предельно серьезно.

Какого черта она не взяла у него номер телефона, клуша?! Выйти на площадку и позвонить в дверь тети Тони — уж она наверняка знает?..

Да. Там на площадке меня и ждут. С оркестром.

Вернее, с зубами.

Кира подошла к входной двери и прислушалась. В подъезде было тихо. Она постояла так несколько минут, потом вернулась в гостиную шатающейся походкой. Тени все так же бродили туда-сюда, и у нее уже начало рябить в глазах от их мельтешения.

Только черные псы-стражи сидели в своих углах совершенно неподвижно, но в этой неподвижности ей теперь померещилось что-то зловещее. Отвернувшись от них, Кира, пригнувшись, подобралась к окну и осторожно выглянула в щель между шторами. Тихо, темно, только слабо трепещут на ветру округлые листья ежевики, да по высокой стене крадется кошачья тень. Кира постояла несколько минут, потом попятилась, чуть не наткнувшись на один из канделябров, развернулась и, пошатываясь, пошла к креслу. Уже возле него ее нога подвернулась, и Кира стукнулась плечом о стену, оперлась на нее ладонью, но тут же отдернула руку — в ладони что-то больно кольнуло. Она взглянула на нее и при свете свечей разглядела торчащий из мякоти небольшой стеклянный осколок. Сжав зубы, выдернула его, отрешенно глядя на влажное пятно на ладони, потом перевела взгляд на стену, где остался кровавый отпечаток — почти как тогда, на зеркале, и ее пальцы разжались, уронив осколок.