Коллекция

Сделала несколько шагов вперед, но тотчас же остановилась и резко обернулась. В затылке тонко покалывало знакомое ощущение безразлично наблюдающего взгляда. Она отвернулась и снова пошла вперед, и на ее третьем шаге в кустах что-то легко хрустнуло. Кира вздрогнула и ускорила шаг, и в следующее мгновение едва сдержала крик, когда чья-то рука схватила ее за плечо.

— Можете отдать мне молоко, — сказал Вадим Иванович, забирая у нее пакет. — Вижу, вам уже надоело его держать.

— Черт, вы меня напугали! — зло сказала она и стукнула каблуком по асфальту.

— Нет, — лаконично сказал «майор», зажал трость подмышкой и извлек из кармана перочинный нож, раскрыл его, и нож сухо щелкнул, отчего Кира снова вздрогнула, не понимая, почему стоит тут и смотрит на все это, а не идет домой. — Чего вы так уставились? Думаете, собираюсь отпилить вам голову?

— Вам когда-нибудь говорили, что вы хам? — поинтересовалась она.

— Много раз. А что? — он ловко взрезал краешек пакета, запрокинул голову и сделал несколько больших глотков, потом с удовольствием облизнул губы.

— Нет, спасибо. А вы что, не могли подождать до дома?

— Зачем ждать до дома, если мне захотелось молока сейчас?

— Воспитанные люди обычно пьют из стакана.

— Воспитанные люди обычно не налетают на других людей, даже если те, другие, невоспитанные, — он отпил еще немного молока. — Вы на улице растанцовываетесь, я пью молоко. И в чем тут разница? Всего лишь безобидные непосредственные действия — не более того.

— Вы могли бы и поблагодарить, — сердито сказала она.

— За что? За то, что вы чуть не уронили меня на асфальт? Спасибо.

Кира резко развернулась и зашагала было к дому, но Вадим Иванович окликнул ее:

— Кстати, Кира.

— Да? — сказала она, остановившись, предельно ледяным тоном.

— Я хотел бы извиниться перед вами — на днях я наговорил вам черт знает чего.

Она удивленно обернулась.

— Вы про духи?

— Вовсе нет, уж насчет этого кошмарного запаха я остаюсь при своем мнении.

— Может, вы меня еще поучите, как красить глаза?!

— А нужно?

— За что вы хотели извиниться? — холодно спросила Кира, с трудом сдерживаясь, чтобы чем-нибудь в него не запустить.

— То, что я сказал вам про вашу бабушку… забудьте. Я погорячился, да и чувствовал себя неважно. Все-таки, она ваша близкая родственница.