Коллекция

Лорд сел и принялся яростно чесать ухо задней лапой.

— Влада — это та девушка с ирокезским макияжем? — спросила Кира и получила в ответ утвердительный кивок.

— Да. Она так густо замазывает глаза, что я удивляюсь, как она что-то видит… Ничего, с возрастом это пройдет.

— А сколько ей сейчас?

— Кажется, восемнадцать, — Софья Семеновна поставила пустую бутылку под скамейку. — Студентка, в торговом учится. Хорошая девочка. Юношеский максимализм, конечно, в ней играет, но хорошая. Только зря курит, — последняя фраза была произнесена тоном, не оставляющим сомнений в том, что курит Влада отнюдь не обычные сигареты.

— Смешной табак?

Вадим Иванович хмыкнул, не повернув головы.

— Глупая девчонка думает, что на анашу нельзя подсесть и она совершенно безвредна. Но когда-нибудь все это может кончиться очень плохо. Вот к чему приводит, если в семье нет отца, который бы вовремя разъяснил чаду, что алкоголь гораздо лучше наркотиков.

— Ладно тебе, может, это ненадолго. Да девочке и без того тяжело приходится, — извиняющимся голосом возразила Софья Семеновна.

Кира покосилась на Вадима Ивановича, который, словно почувствовав ее взгляд, поправил очки и отвернулся.

— А ее мать всегда…"

"— Нет, — перебила ее старушка, уловив суть вопроса. — Галя-то? Она раньше вполне нормальная была, по характеру на Нину похожа… или на твою бабушку… царство ей небесное… Тоже всюду свой нос совала. А пару лет назад у нее был какой-то нервный срыв… Уж не знаю, из-за чего…

— Никто не знает, — жестко сказал Вадим Иванович, стряхивая пепел с сигары, и в его голосе Кире почудилось скрытое предупреждение, потому что Софья Семеновна как-то сразу осеклась, сникла.

— Почему же Влада ее не…

— … отдала в лечебницу? — снова подхватила Софья Семеновна, явно с негодованием относившаяся к термину «психушка». — Ну, Галя ж не буйная, все смеется да смеется — вреда от этого нет. Да и там таких сейчас не держат. К тому же и Влада этого не хочет — она мать любит.

Она замолчала. Кира взглянула на Вадима Ивановича, но тот, казалось, был всецело поглощен своей сигарой. Она посмотрела на свои окна. Теперь они оба были темными — очевидно, Стас ушел в гостиную. Верно, сидит в кресле и строчит свой роман.