Коллега

Являться туда днем или, скажем, вечером тоже не особо люблю, но утром…

— Зайди, — приказал Мякишев и бросил трубку.

Приказ командира, как известно, праздник для подчиненного, даже если со слезами на глазах. Я допил чай, потом громко и непечатно высказался (все произнесенное мной услышали только стены, пол и потолок, тем утром я был в кабинете один-одинешенек: Лоскутов забирал тачку из ремонта, а Вадик Султанаев, как всегда, решал серьезные вопросы по бизнесу), покидал в папку кое-какие бумаги и пошел.

— Привет, — Гена махнул рукой в сторону стула.

 — Падай.

Я послушно упал, положил на стол папку и раскрыл ее.

— Что нового?"

"— Появились кое-какие соображения, — накануне я до трех утра просидел в кабинете, размышляя.

Роль кабинета в моей квартире с успехом исполняет кухня, она же столовая, она же и гостиная. Единственная жилая комната настолько мала, что в ней с трудом помещаются два кресла, телевизор и диван.

Сидел, значит, думал разные мысли, время от времени вставал и курил, выпуская дым в форточку.

Жене не очень нравится, когда в квартире накурено. А еще она категорически не приветствует появление дорогого супруга домой в стельку или под банкой. Все остальное понимает и принимает. Прекрасно знала, за кого идет замуж: мы знакомы с третьего класса, начали «дружить» в конце девятого, а потом она два года ждала меня из армии. Так что в семье у меня полный порядок. Обидно, правда, что жена зарабатывает раза в полтора больше мужа, целого капитана милиции, но этот самый капитан, к сожалению, привык получать деньги только в одной кассе, и совершенно не умеет, да и не желает учиться «жить правильно».

— Послушай… — начал я.

— …Это ты послушай, — перебил меня Гена. — С сегодняшнего дня ты больше не старший группы, — и радостно, непонятно чему, улыбнулся. — Так вот.

— Понятно.

— Ничего тебе непонятно. Приказом, — он ткнул большим пальцем в сторону потолка. — Группа расформировывается, капитанам Луценко, Лоскутову, старшему лейтенанту Султанаеву, ну, и подполковнику Мякишеву руководство объявляет благодарность за ударный труд.

— Вот теперь точно не понял.

— А хрен ли тут, Серега, понимать, — Гена закурил, на сей раз, в одиночку. — Киллером займутся его бывшие коллеги, — выпустил в потолок струю дыма. — Найдут и аккуратно сотрут в порошок.

— Думаешь, сумеют?

— А хоть бы и нет, — он усмехнулся. — Теперь это не наша головная боль, пусть эти супермены сами между собой разбираются. Ясно?

— Яснее не бывает.