Колдун и Сыскарь

Но эти существа и предмет обозначались в её мозгу определёнными, понятными только ей и другим лисам символами, коими она и оперировала, наблюдая и оценивая открывшуюся перед ней картину.

И не только наблюдала и оценивала.

Лиса прямо чувствовала, что, сумей дерево выдернуть из земли корни и воспользоваться ими, как ногами, оно убежало бы от этого человека подальше. Или, если бы ветви дуба могли двигаться, они задушили или отбросили бы человека прочь. Но дуб был бессилен против человека. Да и кто устоит против него? Никто.

Вот и сейчас обладатель чудного плаща не просто стоял, обняв дерево, как, бывает, стоит больной или уставший. Он… врастал в него! Погружался. Медленно, но неуклонно. Вот уже исчезли под корой лицо, руки, половина туловища, и одновременно пожухли, покрылись ржавыми пятнами только что бывшие свежими и зелёными листья дуба, словно вместо мая неожиданно наступил октябрь… Леденящий панический ужас вытеснил любопытство в мгновение ока, охватив всё лисье существо от кончика носа до хвоста.

Другое дело.

Григорий отступил на шаг от ствола, ощущая, как тело наполнилось новой силой, энергией, мощью. Она вскипала в крови мириадами звенящих озорных пузырьков, требовала немедленных действий, громких побед и великих свершений.

"Он уходил от её дома, не разбирая дороги. Мимо домов, мимо людей, не замечая удивлённых взглядов, не слыша голосов тех, кто желал ему здравствовать, окликая по имени. Сам не помнил, как оказался за городским валом, на дороге, ведущей в священную Велесову рощу. В себя пришёл лишь возле самого капища, не доходя нескольких шагов до того самого поваленного дерева, на котором меньше седмицы назад сидели они с Велеславом.

Сейчас там тоже кто-то сидел.

Неподвижная фигура, облачённая в болотного цвета плащ с капюшоном. Последний наброшен на голову так, что почти полностью скрывает опущенное лицо. Виден лишь длинный чуть кривоватый нос. И ещё руки на коленях, чуть не до локтя высовывающиеся из широких рукавов плаща.