Колдун и Сыскарь

Механическая кукла — чудо науки и магии (что тоже есть наука, только пока не объяснённая) — и посейчас пылится в тайной комнате Сухаревой башни, ожидая починки и дальнейших приказов своего хозяина, а Брюс на всю жизнь запомнил этот знак — перевёрнутую латинскую литеру «А» с двойной перекладиной."

"Точно такой же знак горел огнём на груди колдуна, теснимого куклой, в руках которой молниями сверкали остро наточенные булатные сабли, и он же неоднократно упоминался в деле Григория Самовитова. Знак древнего русского бога Велеса.

— Ты ж мне сказал, что колдуна этого чёртова, как его… Григория, больше нет, — тяжело промолвил Пётр. — Так?

— Так, государь. Его и впрямь нет. Он, думаю, жив, но находится в таком месте, откуда вредить никак не может.

— Да, помню. Якобы он пришёл из далёкого прошлого и с помощью великого колдовства и чернокнижия ушёл в будущее. Такая у тебя была гипотеза.

— Я и теперь так считаю.

— Ты меня прости, Яков Вилимович, — не выдержал Меншиков, — но, как по мне, то это полный бред. И тогда тебе говорил, и сейчас скажу. В будущее он ушёл. Ага. Держи карман шире. Он тебе фокус показал, глаза отвёл, а ты и поверил.

— Ты меня тоже прости, Александр Данилыч, — не торопясь, ответил Брюс. — И тогда тебе говорил и сейчас повторю. Не отвод глаз это был. Глаза я и сам отвести могу, дело нехитрое. Помощника он себе вызвал.

— Хватит вам ужо, — прервал царь. — Тогда ещё надоели. В сторону уходим. Ты мне, господин генерал-фельдцейхмейстер лучше скажи, ежели колдун не вернулся, кто тогда это совершил, как думаешь?

— Поймать его и допросить нам тогда не удалось, — вслух рассудил Брюс. — Значит, одно из двух. Либо сообщники у колдуна Григория были, ученики, которые сейчас осмелели и действовать начали, чтобы тебе, государь, а значит, и нам всем, и России палки в колёса вставить.

— От чего? — спросил Пётр.

— Например, от обычной вражды. Не удивлюсь, если выяснится, что князь Василий Лукич кому-то так крепко насолил, что ему таким образом теперь мстят.