Колдун и Сыскарь

 — Пожалуйста, не стреляйте. Я не убивал.

Глава 21

— А кто тогда? — задал резонный вопрос Симай. — В доме два трупа. Оба женские. У Катерины — той, что лежит внизу, — рана на горле. Вторая, у лестницы, тоже убита.

— Обеих убили ножом, — добавил Сыскарь.

— У менья ньет ножа, — сказал вампир. — Можете обыскать.

— Надо будет — обыщем, — заверил цыган. — Твой труп, — он пододвинул стул, уселся, забросил ногу за ногу и положил руку с пистолетом на колено таким образом, чтобы вампир оставался на мушке. — Живых кровососов я не обыскиваю.

Андрею показалось, что по лицу вампира скользнула мимолётная снисходительная усмешка. Эге, подумал он. Пожалуй, с этим существом лучше дружить, а не драться. Неизвестно, на что он способен. Если судить по голливудской кинопродукции, а также всяческой фантастической и мистической литературе, очень и очень на многое. Нечеловеческие сила, скорость реакции, ночное видение и всё остальное в том же роде. Плюс умение отращивать крылья и летать. Симай делает вид, что ничуть не боится и вообще он типа самый крутой на свете охотник на всякую нечисть, включая вампиров, но что-то я ему безоговорочно верить в данном вопросе не готов.

— Как твоё имя? — спросил он «фирменным» ментовским тоном, когда спрашиваемому немедленно становится понятно, что лучше ответить. — И что ты здесь делаешь?

— Меня зовут Бертран Дюбуа. И я могу задать вам тот же вопрос.

Хорошо говорит по-русски, отметил про себя Сыскарь, и почти без акцента, как и предупреждал Харитон Порфирьевич.

— Не можешь, — ответил он. — По одной простой причине. Мы люди, а ты нет.

— Он, — вампир посмотрел на Симая, — человьек только наполовину. И во мне тоже есть человьеческое. Много человьеческого. Я уберу крылья, хорошьо? Неудобно.

— Убирай, — разрешил Симай.

Это было как в кино. Только происходило не на экране, а в реальности. Примерно за полминуты крылья словно втянулись в тело, исчезли без следа, а Бертран стал ощутимо выше ростом. Немедленно обнаружилось, что, кроме заправленных в высокие сапоги брюк, на нём ничего нет. Голый мускулистый торс Бертрана в галогенном свете фонарика казался изваянным из белого мрамора.

— Уф-ф, — выдохнул Дюбуа, поводя плечами. — Так гораздо лучше. Merci. И всьё-таки.