Колдун и Сыскарь

Да, можно сказать себе, что всё произошедшее и продолжающее происходить с ним, начиная со вчерашнего вечера — странный удивительный сон или горячечный бред с высокой степенью достоверности, вызванный неизвестными психотропными веществами, подмешанными неизвестным же лицом неизвестно куда. Можно даже убедить себя в этом, твёрдо стоя на позициях так называемого здравого смысла. Но в том-то и дело, что подобная позиция в данном конкретном случае чревата самыми непредсказуемыми последствиями. Вплоть до несовместимых с жизнью.

Ибо, посчитай он вчера ночью оборотней всего лишь игрой своего воображения и не нажми в нужный момент на спусковой крючок верного «Грача», где бы сейчас был Сыскарёв Андрей свет Владимирович? На больничной койке в Кащенко, она же «Канатчикова дача» и московская психиатрическая больница № 1 имени Н. А. Алексеева, или уже беседовал бы с ангелами и демонами на предмет, где следует пребывать его непутёвой душе — в раю или в аду? То-то же, что хрен узнаешь. Кто-то из умных людей начала прошлого века, как бы не Ульянов-Ленин, человек, устроивший последнюю революцию одна тысяча девятьсот семнадцатого года и вывернувший страну наизнанку, сказал, что материя — это объективная реальность, данная нам в ощущениях. Очень правильно сказал. Именно, что в ощущениях. Если моё материальное тело ощущает всеми своими чувствами, что оно и впрямь перенеслось на триста лет назад, а также имеет дело с сущностями и существами, о которых ранее знало лишь по сказкам и кинофильмам соответствующего жанра, то что из этого следует? Верно. Сознание, находящееся в этом теле, просто обязано принимать данные ощущения за самую что ни на есть объективную реальность, дабы до срока вышеупомянутого тела не покинуть. При этом разрешается критически объективную реальность осмысливать и всячески анализировать. А там поглядим.

Круглая в плане, деревянная, выкрашенная в ярко-голубой с белыми вставками цвет и оплетённая плющом беседка стояла на берегу небольшого, явно выкопанного пруда.

На середине этого рукотворного водоёма казал из воды серую спину большой плоский камень с возлежащей на нём мраморной русалкой в натуральную величину. Ваял прелестную жительницу пресных и солёных вод явно не итальянский художник эпохи Высокого Ренессанса, но старания ему было не занимать — грудь и бёдра скульптуры поражали воображение соразмерностью иным частям тела и друг другу.