Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Но если рассуждать в том же духе, то придется сказать, что у людей всегда были рабы, что нормально издеваться над непохожими на себя, ставить мужчин выше женщин, а свою расу выше других и так далее. Тот факт, что наши предки ели мясо, больше не служит оправданием этой традиции.

Встречается и много личных ответов: «Так проще». С этим не поспоришь. И похожее: «Мне нравится вкус». Но если спросить человека, не смущает ли его то, что за этим стоят страдания, и если он ответит «нет»? Тоже нечего возразить.

Если собеседник признается, что не думал, можно попытаться продолжить дискуссию. «А может быть, задуматься, учитывая, что стоит на кону?» Этот вопрос интригует, и собеседник, скорее всего, спросит: «А что стоит на кону?» – и вы перечислите экологию, здоровье и, главное, на мой взгляд, жизнь, или, вернее, смерть животных. Некоторые читатели рассуждают так: «Если животное содержится в хороших условиях, если его убивают быстро и безболезненно и все это делается ради блага человека, то почему бы и нет». Но это зыбкая почва. Что значит «в хороших условиях»? Можно ли утверждать, что у животного, лишенного всех ценностей (друзей, семьи, детей, свободы передвижения и самого важного – нормальной продолжительности жизни), хорошие условия? И кто, в конце концов, определяет, хорошие условия или нет? (Я полагаю, ни у кого нет права решать за другое существо, стоит ему жить или нет.) Разговоры о быстрой и безболезненной смерти не более чем психологическая защита: мы не хотим знать, как убивают животных, потому что если бы узнали, то долго приходили бы в себя. На эту тему очень много видеороликов. Достаточно посмотреть хотя бы один, чтобы увидеть, с какой жестокостью умерщвляют животных. Из-за ошибок их смерть становится долгой и запредельно мучительной. А какая польза от мяса для людей с заболеваниями сердца, ожирением, онкологией и прочими болезнями? Сомнительная."

"Поделюсь с вами своим личным опытом.

Я родился вегетарианцем, что весьма необычно для того времени (шел 1941 год). В начале 1940-х годов мои родители увлекались индуизмом и решили, что мы с сестрой Линдой никогда не притронемся к мясу. В 1961 году я поступил в Гарвард; оставаться вегетарианцем было сложно, и я потихоньку стал добавлять в свой рацион сначала тунца, а затем и другое мясо. Об этической составляющей я тогда не задумывался. Так было проще, так поступали все вокруг.