Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Он не допускал слияния двух миров – своего и моего, а потому мог удерживать равновесие в наших с ним отношениях, входить в мой мир, нисколько не теряя при этом своего “я”. Он перестал бояться людей и научился выходить из дома, когда внутри становилось слишком шумно и некомфортно.

Со временем Бируби обосновался в собственной норе в лесу и каждый вечер приходил в гости примерно на час или около того за моральной и материальной поддержкой (Бируби лакомился морковкой и овсяными хлопьями – аналогами кореньев и семян, которыми питаются вомбаты).

В первый год часть ночи он проводил на улице, а часть – в постели со мной. В своей способности читать мысли Бируби я видела нечто мистическое. Мысль, что мы преодолеваем огромную пропасть, делала наши отношения еще более необычными. Думаю, в этом суть детско-материнских отношений и у вомбатов, и у людей.

Бируби даже отдаленно не напоминал собаку – как и все вомбаты, он был упрямым, решительным и своевольным. Он не признавал превосходства человека и его попыток завладеть миром, обладал независимым “я” и отстаивал свои потребности и права.

Непреклонность и чувство всеобщего равенства выливаются для вомбатов в серьезные конфликты с фермерами, но мне такие качества нравились. Я понимала, что вомбаты – существа другого порядка и общаться с ними нужно по их правилам. Вомбата нельзя дрессировать, как собаку, его невозможно подчинить воле человека, а о дисциплине и наказаниях не может быть и речи. Это ничего не даст, только испортит отношения. Я чувствовала, что мне выпала большая честь близко узнать свободолюбивое, осторожное и дикое животное. В наших отношениях стиралась граница между диким и домашним, лесом и домом, нечеловеческим и человеческим, природой и культурой.

Меня не покидало чувство волшебства, когда мы с Бируби шли по лесной тропинке и когда я смотрела из-за письменного стола на лесного жителя, рассевшегося в моем кресле перед камином. Ты нашел в себе смелость пересечь границу, Бируби. Получится ли это у нас?

Ave atque vale [Радуйся и прощай], Бируби.

Мы тебя не забудем»."

"Что заставляет Вал горевать? Мало кому удавалось так сблизиться с вомбатами. Вал лишилась чего-то редкостного, и, возможно, от этого ее переполняет печаль; а может быть, она горюет по чудесной тайне, с которой соприкоснулась и которой лишилась. Я надеюсь, что моя книга научит главному: мы не имеем права подозревать кого бы то ни было в наигранности и притворстве или советовать людям, потерявшим любимое животное, вернуться к обычной жизни.