Когда землю укроет снег

— Нет! — я упрямо замотала головой. — Я не хочу больше откладывать. Стоит нам это сделать, и обязательно что-то случится. Я не хочу оставлять Северу или кому-либо другому хоть один шанс разлучить нас.

— Ты не выдержишь обращения к Богине. Она потребует пройти испытание взамен клятвы.

— Выдержу. И испытания будешь проходить ты, а не я. Я беременна, мне нельзя перенапрягаться, — и, нащупав в кармане шарик, достала его и показала Ирбису. — Но нам поможет это.

— Откуда у тебя это? — быстро спросил Ягуар и протянул руку, словно хотел коснуться, и тут же отдернул.

Лорд отлично помнил негласное правило: нельзя отнимать и брать камешек без разрешения владельца — Богиня очень сурова и накажет обидчика.

— Подарок, — тихо ответила я, чувствуя, как магия медленно, но верно возвращает меня к жизни.

Еще немного, совсем чуть-чуть, и можно будет пробовать залечить раны.

— Бурая, — догадался Ирбис.

— Воистину очень ценный подарок, — пробормотал Ягуар. — С ним ваши шансы возрастают в несколько раз.

— Совершенно верно, поэтому мы — в Храм, — произнес барс и, подхватив меня на руки, понес прочь со двора. — Задержите Севера сколько сможете.

— Это означает — да, Солнечная?

Я сначала не поняла, что Ягуар имеет в виду. Согретая теплом любимого, еще толком не отойдя от шока, не могла сосредоточиться на чем-либо. Но потом крикнула в ответ:

— Позже! Обсудим все после Храма.

Только в этот момент я заметила Тома, который быстро шел за нами.

«Ему-то что нужно? Хочет отговорить меня от скоропалительного брака?»

— Я провожу вас, — безапелляционно заявил он.

Встретившись с ним взглядом, я невольно напряглась. Старый друг смотрел на меня странно, будто не узнавал, словно я в чем-то его разочаровала или обидела.

У кареты мы остановились.

— Снежный, не возражаете, если я поговорю с вашей невестой?

Я думала, что Ирбис откажет. Но тот неожиданно кивнул, усадил меня вглубь кареты, ласково поцеловал в висок и заявил:

— Я за твоей сумкой. Надо снять оковы и обработать раны. Раз домой ты ехать отказываешься, придется заниматься лечением здесь.

— Хорошо, — несколько растерянно ответила ему и охнула, когда браслет особенно сильно задел раны.

Томас дождался, когда барс выйдет, и сел напротив.

Наступила тишина. Он смотрел на меня, я на него, и мы оба не знали, с чего начать. Его взгляд тревожил, заставлял чувствовать себя виноватой. Или, может, дело было в собственной совести, которая уже проснулась и настойчиво требовала рассказать Томасу правду о Киане.