Когда землю укроет снег

Вся его шерстка была спутанная, грязная, в кровавых разводах и подпалинах, словно его жгли огнем. Кое-где виднелись проплешины. Он не просто был ранен, его пытали, изощренно, жестоко и долго. Каким же чудом ему удалось сбежать и добраться сюда?

— Сторожи, — бросила я Полкану, ужом увивавшемуся вокруг, то припадая на лапы, то вновь вскакивая и тихо скуля.

Собрав остатки сил, я взвалила тело перевертыша себе на плечи и затащила в дом. Малыш уже едва дышал и слабо вздрагивал.

Надо торопиться."

"Уложила его прямо на пол, зажгла лучину и бросилась к корыту, где оставалось с вечера немного воды.

Резерва хватило, чтобы ее подогреть. Затем схватила свою сумку, где хранила мази и травы, и присела рядом с лисом. Целительница из меня слабая, я даже в подметки не гожусь той же Райе, но основы лекарского дела я знала и кровь остановить могла.

В небольшом кармашке нащупала один из двух накопителей, что берегла на крайний случай, и в считаные секунды опустошила его. Резерв наполнился чуть более половины, для спасения перевертыша должно хватить.

С трудом раскрыв ему пасть, влила обезболивающее и заставила проглотить. Слава богам, он был уже без сил и почти не сопротивлялся, лишь рыкнул чуть слышно.

— Так надо, рыжик, так надо, — шепнула я и, насыпав на ладонь сонный порошок, быстро дунула в него, в один момент усыпив.

Теперь, когда лисенок спал, можно было заняться его ранами. Я схватила тряпку и принялась стирать кровь. И чем больше стирала, тем сильнее сжимала губы, чтобы не произнести что-нибудь заковыристое.

Изверги. Это же ребенок, пусть перевертыш, но в первую очередь ребенок. Как можно было так над ним издеваться? Его кромсали ножами, специально рассчитывая удары, чтобы крови вышло меньше, а боли было больше. Потом вживую прижигали раны раскаленным железом, дабы не попала инфекция.

Мне даже пришлось замереть на мгновение, чтобы успокоиться. Сердце сжималось от жалости, и к глазам подступали слезы.

Но я понимала и то, что за ним тоже скоро придут.

Звероловы — я нисколько не сомневалась, что это именно они, — никогда не бросали свою любимую игрушку, значит, они придут. Надо замести следы, и как можно быстрее.

Пока я думала, как это сделать, руки автоматически обрабатывали раны, а губы шептали простенькие заклинания, призванные остановить кровь и ускорить процесс регенерации тканей. Ожоги и шрамы мне убрать не удалось, это требовало настоящего мастерства, коим я не обладала.

Прошло уже больше часа.