Когда землю укроет снег

— Вторая дверь справа, — быстро ответил тот, жадно блестя глазами. — Для разговора на пять минут подойдет.

— Отлично.

Мы поднялись на второй этаж. Маги и перевертыши заняли первую комнату, Дар проводил нас с Ирбисом в другую. Том отказался куда-либо уходить, предпочитая ждать меня у дверей.

— Лилу, иди, потом уберешь, — прогнал трактирщик щуплую девочку-подростка, которая убирала в комнате.

Комната была небольшая и узкая, а еще здесь сильно дуло от окна.

— Ирбис, — прошептала едва слышно, лишь только дверь за трактирщиком закрылась.

 — Я все могу объяснить.

— Он знает?

— Нет. Пожалуйста, прости. Я знаю, что должна была сказать тебе.

— Они слышат, — тихо произнес он и кивнул на дверь.

Боги, совсем забыла.

Заклинание сорвалось с губ и сразу же укрыло нас мягким пологом. На мгновение заложило уши, но потом все пропало.

— Ты злишься на меня, — тихо произнесла и сжала кулаки.

— Нет. Мне давно известно, что ты никогда не была замужем.

— Откуда? — выдохнула я и сразу поняла. — Ах да, Моховой.

Это он выяснил. Я и забыла."

"— И не только. Миа, под каким именем ты искала брата? Солнечный? Та самая фамилия, которую носите вы с Кианом, — спокойно пояснил он.

Об этом я не подумала.

— Прости, — только и смогла прошептать в ответ.

— Киан очень похож на отца. И это скоро заметят все остальные, а не только я. Почему ты не сказала ему о сыне? Он ведь испытывает к тебе далеко не дружеские чувства.

— Это долгая история, — пробормотала я и вздохнула. Вспоминать о прошлом было тяжело.

 — Он — сын министра, я — дочь мелкого торговца. Но, несмотря на классовое различие, мы дружили в Академии. Я видела, что нравлюсь Томасу, но пресекала любые намеки на что-то большее. Одна ночь. Всего лишь одна ночь, когда я поддалась и позволила ему… — тряхнула головой, прогоняя воспоминания. — Ксандер, я была лучшей на факультете, должна была стать одной из помощниц Верховного мага. А Тому уже нашли невесту, и его ждала карьера.

— Ты решила за него.

— Можно и так сказать.

Я собиралась делать аборт. Нашла целительницу в трущобах, которая согласилась избавить меня от проблемы, — говорить было тяжело. Каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя, но и молчать я не могла. Ведь сейчас от этого зависело так много. — Но передумала. Не смогла. Поэтому просто сбежала. Я не горжусь своим поступком, но изменить ничего нельзя.

Барс во время моего монолога внимательно вглядывался в мое лицо, словно пытался прочитать мысли.