Когда утонет черепаха

Завидев Ларсена, Анна показала толстяку пальчик – подождите минутку! – и сама поспешила к полицейскому. Выбежала из-за прилавка, невысокая, ладная, порозовевшая от холода, прекрасная.

– Хуго, дорогой, – заговорила она быстро, будто эпилептика заговаривая, – я примерно понимаю, что происходит. Уходите, пожалуйста. Я потом вас найду, мы поговорим.

– Ещё чего. Я тут слежу за порядком!

– Я сама послежу.

– Но я…

– Вы мне покупателей перестреляете. Слушайтесь меня! Идите!

Тут произошло странное. Послушно, будто ему сменили программу, Ларсен повернулся и пошёл прочь.

– Расскажи мне, Михкель, про эту вашу ярмарку.

– Если хотите хорошую колбасу, найдите Томаса Мяаге, спросите с чесноком и мятой.

– Нет, не это. Дорого место стоит?

– В картофельном ряду тридцать. В мясном пятьдесят.

– А в сырном?

– Там самое дорогое, восемьдесят.

– А чужие могут торговать?

– Если сыр хороший. Комиссия проверяет. Но чужой сыр ни разу ещё не признали годным.

– Вредничают?

Капрал Сакс сделал неопределённый жест. Дескать да, комиссия субъективна. А с другой стороны, откуда вне пределов острова взяться хорошему сыру?

Следующий вопрос дался Тому не просто.

– А если я решу сыр варить, у меня получится?

– Ваш предшественник, капитан Саар, тоже пробовал. За домом есть погреб, там оборудование осталось.

– Вот кстати, куда делся капитан Саар?

Михкель вздохнул.

– В сумасшедшем доме он.

Михкель вздохнул, подошёл к шкафу, достал из ящика связку ключей.

– Пойдёмте, покажу."

"Это Африка круглый год всегда одинаковая. То ли дело остров Муху. Декабрьский или апрельский – совсем разные острова. Зимой – это тюрьма и каторга. Сейчас же, с почками и птичками, Муху казался полным жизни, всяких смыслов и даже перспектив.

– А что, Михкель, не возьмётся ли кто из местных обучить меня секретам сыроварения?

– Это вряд ли.

– А за деньги? Приятно же Родину продать по хорошей цене?

– Родину – запросто. Душу тоже могут. Но только не рецепт.