Когда отцветают розы

— Что? — Эмили жестом указала на свои уши и помотала головой. — Нет, я не могу этого больше выносить. Пойдемте в более спокойное место.

Николсоны вернулись утром этого дня, сияя радостью удачливых покупателей. Но теперь мастера отобедали и возобновили работу. Диану этот шум возбудил, а на Эмили оказал болезненное воздействие, подобное физической боли.

— Так лучше, — Эмили вздохнула с явным облегчением, когда они перешли в другую комнату. — Теперь, милая, повторите, что вы хотели мне сообщить.

— Я ездила в библиотеку.

— Это еще зачем? — недовольным тоном спросил Чарльз. — Здесь вам книг мало?

— Успокойся, Чарли, не надо грубить, — сказала Эмили. — У нашей гостьи было полное право ездить, куда ей заблагорассудится. Мы не можем запереть ее в четырех стенах.

— Я и не думал лишать ее этого права.

— Тогда зачем спросил?

Диана чувствовала себя в этот момент как рыба, идущая на нерест против течения, и течением этим был поток речи, исходящий от Николсонов.

— Естественно, она искала документы, относящиеся к истории усадьбы.

Она поняла, что настал момент говорить, иначе они начнут новую перепалку.

— Библиотекарь был со мной очень любезен. Он вас помнит. Искал для вас информацию, но не нашел. Есть только генеалогическое древо…

— Да, да, мы тоже располагаем копией, — нетерпеливо перебил Чарльз. — Ничего особенного. Не мог предположить, что этот парень продолжит изыскания.

— Мне он пообещал просмотреть бумаги мисс Массер.

— А в чем смысл? — Чарльз продолжал напускать на себя суровость. — Если нас кто-то и интересует, так это более ранние хозяева дома.

— Откуда такая уверенность? — вмешалась Эмили. — Старушка собрала кучу хлама. Энди говорил, что здесь все было им забито, когда он впервые сюда приехал. Ему понадобилось два грузовика, чтобы избавиться от подшивок старых газет и другого никому не нужного мусора.

— Верно, — согласился Чарли. — Я допускаю, что ей в наследство досталось кое-что из имущества бывших владельцев.

— Боже, какой грохот! — воскликнула Эмили невпопад. — Я бы предпочла уехать отсюда, пока этот ужас не закончится.

Двери веранды содрогнулись, можно было видеть лицо с клоунской улыбкой, впечатавшееся расплющенным носом в стекло.