Когда отцветают розы

— Я же не знал, что ты уже будешь спать, — сказал Энди, приняв оборонительную позицию. — Еще даже нет полуночи.

— Я целый день работала, — холодно отозвалась Диана. — Я… Хотя какого черта я толкую здесь с человеком, который вламывается в чужие дома и беседует с кошками?

— Никуда я не вламывался, у меня есть ключи.

— Тогда спокойной ночи.

— Может быть, чашку кофе. Сейчас, только…

Диана вскочила и бросилась к себе в комнату.

Она хотела захлопнуть дверь, но решила, что лучше будет оставить ее открытой. Маленькая слепая кошечка, непотревоженная, так и осталась лежать у нее на постели, свернувшись в пушистый комок.

Но дверь… Ей или другой кошке еще до утра, вероятно, захочется выйти наружу.

Уснуть быстро ей так и не удалось, но включить свет и почитать Диана не решилась, опасаясь, что Энди сочтет это приглашением к разговору. Она лежала, глядя в темноту, и чувствовала, как злость закипает в ней снова. Как посмел он совершенно не принимать в расчет ее чувства?! У нее, между прочим, мог быть и пистолет.

Это не редкость у женщин в наши дни. Она могла пустить оружие в ход, и какой суд в данных обстоятельствах не оправдал бы ее?

Как можно быть таким неосторожным? Или он проверял ее? Пытался застать за кражей столового серебра или в постели с заезжим домушником?

Существовала и другая возможность. В прошлом году Энди жил в Фабервилле, работая на местного торговца недвижимостью. Не без его помощи Эмили нашла это поместье. А не может ли быть, что ему известна ее подлинная личность и цель приезда сюда?

Она прислушалась, но он и теперь не старался вести себя тихо.

Сначала снизу донеслась симфония лая, когда он приласкал собак, потом звон и стук кастрюль и сковородок из кухни. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала, как он поднимается по лестнице. Причем шел он не на цыпочках. Она было напряглась, но шаги не приблизились, а, напротив, стали удаляться в другую сторону коридора. Дверь распахнулась, но не закрылась…

Зато сомкнулись веки Дианы.

Звук, который разбудил ее, был негромок и мелодичен.

Он органично вписался в ее сон, словно лунный свет или шелест травы на ветру. Она приоткрыла глаза. Звук не прекратился. Ласкающий слух, приятный, серебристый и очень отчетливый. «Под такую музыку хочется танцевать», — подумала она сквозь дрему.

Пушистая шкурка попала ей в нос, заставила чихнуть, и ее рука сбросила с лица кошку. Музыкальные аккорды доносились все громче, и теперь не было сомнения, что она не спит.