Когда отцветают розы

Почувствовал ли он ее страх или у него самого зародились подозрения, которыми он не хотел делиться, чтобы ее не тревожить? «Нет, конечно нет», — подумала Диана. Он никогда не оставил бы ее одну, если бы предвидел хоть малейшую опасность. Пустил бы в ход самые сильные аргументы, чтобы убедить ее уехать отсюда.

Осмотр они закончили в библиотеке, где Диана показала отцу новый камин и поведала историю об экспедиции Энди в провал старой лестницы. Рассказ повеселил отца, но он все же неодобрительно покачал головой.

— Глупость и ребячество, — подытожил он, а потом настороженно вскинул голову. — Кажется, это гром.

Он подошел к окну и закрыл его.

— Я провожу тебя.

— Не надо. Ты очень уютно здесь устроилась с кошкой на коленях, — он наклонился и поцеловал ее. — С тобой все будет в порядке?

— Конечно. Поезжай осторожно.

— Я всегда осторожен. Спокойной ночи, милая. Желаю, чтобы тебе хорошо спалось."

"Хорошо спалось… Будут ли ей по-прежнему сниться сны теперь, когда «все кончено»? Или ее тело опять бессознательно поднимется и отправится на поиски так и не найденного? Она не смогла бы объяснить своему скептически настроенному, чересчур рациональному отцу, почему сейчас она была так уверена, что Брэда нет в живых.

Не зрение, а какой-то иной орган чувств позволил ей стать свидетельницей его убийства. И это же паранормальное чувство вело ее… Но куда? Не к сараю, как сказал Энди. Найденные там жалкие останки к ее брату отношения не имели. Хотя совпадение и было невероятным, чтобы какой-то еще молодой человек разделил ту же участь — был убит и втайне захоронен.

Не Брэд. Она постаралась вцепиться в эту спасительную мысль: казалось, голову разрывает, но не боль, а невыносимое давление изнутри. Не Брэд, не к сараю… к розарию и ручью. К тому месту, которое она смутно припоминала из черноты своего сна.

Диана перевела отсутствующий взгляд на кошку у себя на коленях. Мисс Матильда отчаянно взвизгнула, когда она сбросила ее на пол.

Выбравшись из дома, Диана побежала.

Она тяжело дышала, когда добралась до поляны. Неестественно ранние сумерки словно набросили серое покрывало на ветви деревьев и безмолвные камни. Одно из надгробий, как всегда, лежало в траве. Земля рядом с ним была разворочена, высился холм, а дальше — яма с человеческий рост глубиной и в ней Энди с лопатой в налипших комьях грязи. Он дышал едва ли не тяжелее, чем она.

Ей показалось, что молчание длилось целую вечность.