Когда исчезнет эхо

— Ладно, хватит из пустого в порожнее переливать, — сказал, словно отрубил, Василий Васильевич и перехватил из рук у Николая Дмитриевича Юлькину канистру, полную воды. — Пойдем, соседка, я тебя домой провожу. Нечего тебе тяжести тащить.

— Так я и сам могу, — начал было Николай Дмитриевич, но отставной полицейский не дал ему договорить.

— Все, сказал, что я, значит, я.

В полном молчании они дошли до Юлькиной калитки, у которой она протянула руку, чтобы взять канистру.

— Спасибо, дальше я сама.

— До сеней донесу, — буркнул он в ответ.

В коридоре было прохладно и темно. Юлька зажгла свет, чтобы Василию Васильевичу было удобнее. Он перешагнул через порог, поставил канистру на пол, огляделся широко, по-хозяйски.

— Давно я тут не был. Эх, понять бы, с чего это Кириллыч дом тебе продал.

— А вам какая разница? — Неприязнь к соседу была уже столь сильной, что у Юльки не очень получалось быть вежливой. — Спасибо, что помогли. Дальше я сама. Извините, в дом я вас пригласить не могу.

— Так и я тебя тоже, — отчего-то развеселился он. — Ладно, бывай, соседка. Только мой тебе совет: двери запирай покрепче, нехорошие дела в нашей деревне происходят. Это я тебе как профессионал говорю.

— Буду иметь в виду, — церемонно ответила Юлька.

Он почему-то снова издал короткий смешок, словно хрюкнул, и шагнул было к двери, но тут же остановился как вкопанный.

— Так, а это тут откуда?

Юлька проследила за его взглядом и увидела стоящую в углу удочку. Обычную деревенскую удочку, а рядом с ней — пустое пластиковое ведро.

Василий Васильевич уже шагнул в угол и теперь стоял, внимательно рассматривая найденный трофей.

— Что-то не так? — спросила Юлька, отчего-то вдруг встревожившись.

— Да все не так, — буркнул он в ответ. — Откуда это здесь?

— Откуда я знаю? Наверное, от Алексея Кирилловича осталось. Я же на рыбалку не хожу, мне удочки без надобности.