Когда исчезнет эхо

— А вдруг с ними что-то случилось! — с мольбой в голосе воскликнула Вероника. — Вдруг их тоже убили!

— Не говори глупости! — отрезала Джемма, которой невольно передалась тревога дочери.

— У тебя голова закружится, я залезу! — Девушка стащила с ног щегольские шлепки, отделанные мехом норки по последней европейской моде, которую она сама находила довольно глупой, но все же ей следовала, и встала босыми ступнями на деревянную перекладину. Та с утра еще не нагрелась на солнце и приятно холодила ноги.

— Заноз не насажай! — предупредила Джемма.

Вероника начала ловко взбираться по лестнице, чередуя руки и ноги, как будто ее этому кто-то учил или она все детство только и делала, что лазала по чердакам. Через несколько мгновений голова ее поднялась над последней ступенькой ровно настолько, чтобы увидеть происходящее на хозяйственном дворе.

— Ой! — воскликнула девушка и пошатнулась, теряя равновесие, но все-таки не упала.

— Что там? — испуганно спросила снизу Джемма.

— Да не надо мне помогать, — сердито отозвалась Вероника и, вся пунцовая от смущения, начала быстро спускаться вниз. К тому моменту, как она коснулась земли, в воротах показалось тоже красное, но в то же время счастливое лицо Юли.

Одного брошенного на него взгляда Джемме хватило, чтобы понять, что именно увидела ее дочь, и она засмеялась, то ли от смущения, то ли от радости. Юля ей нравилась, и ее муж нравился тоже, и что бы ни происходило между этими двумя людьми, они определенно заслуживали счастья, которое, похоже, все-таки нашло к ним дорогу через непонимание и обиды.

— Мы просим прощения! — крикнула Юля. — Доброе утро, Джемма, Вероника, вы располагайтесь в беседке, я сейчас спущусь, приведу себя в порядок, вскипячу чайник, будем завтракать!

— Да мы вроде уже позавтракали.

— Тогда я запущу вас в дом, вы можете пробыть в нем где хотите и сколько хотите. Сейчас я открою, минуточку.

Мать и дочь снова обошли дом и вернулись к входной двери, за которой щелкнул засов.

— Мы на чердак пока поднимемся, чтобы вам не мешать! — крикнула ей Джемма.

Мать и дочь поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице.

— А я до сих пор помню, на какой лад скрипит каждая из них, — сказала Джемма.