Кофе, кот, мужчины и я

— Соня, — он вдруг выключил улыбку и взял меня за руку, — если честно, то были такие мысли. Не насчет тебя, а вообще. Мол, хватит, наелся. Хорошее дело браком не назовут. Но ты… с тобой так нельзя. Или серьезно, или никак.

— Почему нельзя? — глупо спросила я.

— Ну… не знаю. Потому что вот так. Или ты не согласна?

Я хотела ответить как-то заковыристо, а вместо этого сказала просто:

— Для меня все серьезно.

— Ну и отлично, — он перегнулся через стол и поцеловал меня.

То же самое повторила Лида, когда я пересказала ей наш разговор.

— Масик явно нацелен на семью, — заявила она непререкаемым тоном. — И не с кем-то, а конкретно с тобой. Просто он, походу, из тех, кто долго присматривается, раздумывает, только потом что-то делает. Так это тоже хорошо.

— Хорошо, — согласилась я. — Главное — чтобы не пять лет думал.

Глава 42

Суд вынес решение в пользу муниципалитета.

— Не расстраивайтесь, — спокойно сказала Людмила Андреевна. — Это нормальная практика. Чтобы показать лояльность властям.

Сейчас подадим апелляцию. А вы пока можете ремонтом заниматься.

— А если снова прокатят? — не согласилась я.

— Тогда подадим на кассацию. Не надо так сразу сдаваться. Если уж ввязываетесь в такие дела, стоит заранее готовиться к тому, что это будет долго, нудно и дорого. А ремонт вам все равно делать придется, даже если под продажу или аренду, так зачем время терять?

Это было разумно. Те же рабочие, которые делали обдирку, закупили материалы по Лидкиным спискам и приступили к отделке.

Я заезжала посмотреть, как идут дела.

У Сережи с клиникой все обстояло хорошо. Да, собственно, ничего и не изменилось, как работали, так и продолжали. Только Марьяна ушла сама, не стала дожидаться увольнения по сокращению штата. Меня это сильно обрадовало. Я не ревновала, это было бы глупо, но все равно не хотелось, чтобы она болталась рядом с ним.

А вообще все у нас шло хорошо. Иногда случались какие-то мелкие терки, но я воспринимала это как нормальный процесс подгонки.

У нас было много общего, а если в чем-то и расходились, то вполне могли найти компромисс. При этом Серый не учил меня, как надо жить, не читал с убийственно серьезным видом нотаций. Он был веселым и легким, но ни в коем случае не легковесным. Таким же позитивным, как и я. Из тех людей, у которых стакан обычно наполовину полон, а не пуст.

Если меня что-то и огорчало, так это отношение к нему Пикса, которое нисколько не изменилось.