Кодекс Вещих Сестер

И Милана была готова поклясться, что по губам Алики только что пробежала легкая усмешка.

17. Чаепитие у Натальи Васильевны

Утром ужасы прошедшей ночи показались дурным сном. И лишь мокрая одежда, которую Тимофей ночью свалил на полу в ванной комнате, напоминала, что все случилось на самом деле.

– Вот это жесть! – ошарашенно выдохнул Димка, когда Тимофей, собиравший для стирки грязные и мокрые джинсы, испорченные футболку и ветровку, коротко рассказал о случившемся. – Поветрулю пытались прикончить!

– Пришлось нырнуть за ней в канал, – кивнул Зверев.

– А ты видел напавшего?

– В этом-то и вся странность. Милана утверждает, что на нее набросился черный призрак, но я никого не видел. Спросил у Седачева, но и он никого не разглядел в темноте. А Поветруля действительно не сама свалилась в воду. На ее руках царапины, да и одежда местами порвана.

– Точно как в случае с Симбирцевой, – заявил Димка. – У Ленки тоже руки были исцарапаны. Что же это творится?

– Милана уговорила нас не рассказывать ничего преподавателям, но я все время думаю об этом.

– Конечно совершаете! – подтвердил Трофимов. – Вам нужно сообщить обо всем Елене Федоровне.

– Но я пообещал Поветруле…

– И что с того? Тоже мне, нашел подружку. Давай я сам обо всем расскажу директрисе? Пусть принимают меры.

В дверь постучали.

– Открыто! – крикнул Димка, натягивая любимую черную майку.

Заглянула Женя Степанова.

– Ты что здесь в такую рань? – удивился Трофимов. – Случилось чего?

– Привет, – буркнула Женя.

– Я не могу, – тут же сказал Димка. – Мы с Кариной идем украшать кинотеатр, а затем хотели прогуляться до яхт-клуба, пока погода стоит хорошая.

– Ну а ты? – Женя повернулась к Тимофею.

– А у меня большая стирка, – поспешно заявил тот.

– Это ненадолго, закинешь шмотки в стиральную машину, и дело с концом.

– Ну ладно, – смирился Тимофей. У него и правда не было на сегодня никаких планов. – Кто еще с нами пойдет?

Дверь снова открылась, и в комнату заглянул заспанный Клим.

– Парни, у вас сахара не найдется? – поинтересовался он. – Кусочка четыре, нам больше не нужно.

– Нам? – вскинул брови Димка.

– Мне и Серафиме.