Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

— Нам туда.

— Впереди люди, слабые Одарённые, — нахмурился Доброхотов. — И много простолюдинов.

— Позволь, я с ними поговорю, — сказал Пушкин, выступая вперёд.

Там действительно оказалось несколько японских солдат, которые что-то охраняли около блокпоста.

Пушкин поднял руку, продемонстрировав своё радужное кольцо, и заговорил на чистом японском.

— Я Абсолют Александр Пушкин! Мы прибыли к Разлому, дабы спасти нашего товарища. Мы не хотим неприятностей. Нам нужно просто пройти.

— Банзай! — заорали японцы, с ходу выхватывая мечи из ножен.

— Я должен был попробовать, — вздохнул Пушкин и махнул рукой.

Звуковая волна сбила всех японцев с ног, и они все остались лежать без сознания, но зато живые.

— Забыл, что имеешь дело с самураями? — улыбнулся Хрулёв.

— Именно, — сказал Пушкин. — Ладно, путь свободен.

Несколько минут — и они оказались около Радужного Разлома, который странно мерцал.

— Разлом закрыт, ведь так? — спросил Доброхотов, немного неуверенно.

— Так, Макс, так, — сосредоточенно кивнул Хрулев.

— Ну, примерно, как я и ожидал, — нахмурился Пушкин, и провёл рукой по плёнке Разлома, которая обычно должна была продавливаться при его касании. Но на данный момент она просто вошла волнами. И было такое ощущение, что он касается чего-то вроде плёнки, что поддаётся под руки, но внутрь не пропускает.

— А вот и передатчик, — подошёл Хрулёв, протягивая осколки чёрной металлической пластинки.

— Ну да, его просто сломали пополам, — сказал Пушкин. — Знали, где искать и что делать. Вот только не знали про дублирующий контур.

— Или знали? — нахмурился Доброхотов.

— Скорее всего, знали, — сказал Хрулёв. — То есть, их задача была сюда нас приманить, а не скрыть смерть Алексеева. Это была приманка.

— Так ещё хуже… Что ж… Удивительно, что Женя не снял блокировку Разлома сам.

Пушкин ещё раз провёл рукой по радужной поверхности.

— Да, это сильный, но стандартный блок.

Хрулёв кивнул, подтверждая. Иногда Истребители использовали эту технику, временно запечатывая Разлом, например, когда ожидалось очередной выброс тварей, а к нему ещё не были готовы.

Пушкин пропустил через свою руку силу и нахмурился.

— Ага, поторопился с выводами. А ну-ка, Петрович, подсоби!

— Подсобить ТЕБЕ? — удивился Хрулёв, положил руку, и тут же удивление сошло с его лица. — Ну, надо же, точно. У Алексеева шанса не было.