Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

Как правило, «разлёт» между этими событиями составлял сотню, а то и тысячу лет. А тут всё происходило одновременно. К чему бы это?

Ну, а что касается даже того же Неназываемого, у меня тоже есть вопросы. Борден, Верховный Эмиссар. В принципе, по щелчку пальцев он должен был уничтожить половину мира, и призвать сюда легионы Неназываемого. Вот только прямо сейчас он летит в Арктику, где весёлый Жора Пожарский собирается десантировать Верховного Эмиссара в самую гущу Серых. Да, без парашюта. Думаю, он это переживёт.

Зачем на него ценное имущество тратить?

Так вот, Борден таскал с собой метку Охотника, очень радовался этому и гордился. Да, он мог поглощать часть Душ убитых врагов. Вот только татуировка Охотника была не просто так. Она криво-косо, но всё ещё оставалась связанной с Кодексом и, безусловно, ослабляла душу Бордена. Ну, а когда она почувствовала рядом своего брата, то есть, меня, то буквально прибила дурачка пыльным мешком по голове. А еще эта «эпическая закладка» от Беллы!

Нет. Все всегда знали, что Охотник Сандр чрезвычайно удачливый индивид.

Об моей удачливости ходили легенды, а молодые шептались, что мне известна Великая Тайна. Вот только это настолько тайная тайна, что я её никому не скажу, иначе она перестанет работать. Все сошлись во мнении, что эта тайна откроется после только моей смерти.

Ну вот, я умер. Только что-то мне подсказывает, что свою удачу я унёс с собой в могилу, и появился с ней здесь. Но, вообще, к этим разговорам я относился скептически. Продуманность, ум и опыт — вот что решало в настоящих битвах.

А удача… Но нет, пожалуй, я промолчу, а то вдруг она существует, и ещё обидится.

В общем, пока я понятия не имел, кто и какой сделает следующий шаг. Ясно, что надо устранить оставшихся Эмиссаров, и тогда Неназываемый… Ну, у него есть несколько вариантов. Интересно, какой из них он внедрит в жизнь. В любом случае, к этому его надо подтолкнуть.

Я листал новости и улыбался. Европу нехило встряхнуло появление Марка Аврелия и восхождение его на свой заслуженный трон.

Но больше всего европейский народ бурлил от другого.

Марк Аврелий, как бы, между прочим, продемонстрировал карту Великой Римской империи, в которой почему-то не существовало других европейских государств. Был только Рим. Да, он её продемонстрировал для того, чтобы поднять патриотический настрой своих граждан. Он и словом не обмолвился о том, что может «повторить». Но очень много высокородных задниц сжалось в неприятном чувстве неотвратимой кары.