Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

Послать весточку Кодексу у меня сейчас не хватит сил — по дурацкому совпадению я выложился только что полностью для того, чтобы спасти народ Карамельки. Нет, я абсолютно не жалею о сделанном. Но сейчас нужно найти способ оповестить братьев о новой угрозе. Единственное из известных мне мест, где это может получиться, — это моя арктическая крепость, ныне находящаяся на территории Серых, законсервированная Духом. Находясь там, в круге силы, я смогу дотянуться до Кодекса. Для этого мне нужно что? Для этого мне нужно в Арктику.

Учитывая, что я и так туда собрался, то придётся попросить сделать Истребителей небольшой крюк, дабы заскочить в «Доблесть».

Я встряхнул головой, отгоняя эти мысли.

— Ладно, Ларик, пошли наверх. Там Семёновна пудинг из твоих лаймов сделала.

— Правда? Пудинг из лаймов? Как здорово!

— Правда-правда… Только он фарфоровую тарелку проел и столешницу мне попортил, — нахмурился я. — Пришлось его в кокон силы заключить. Надеюсь, тебе будет в нём достаточно «кислинки».

Так-то он мне кислотных слаймов Валерчика напомнил… Надо будет порасспрашивать Семеновну, не хочет ли она в Гору прокатиться, так сказать, поделиться опытом.

— Ты лучший отец в мире! — Ларик радостно подпрыгнул ко мне, и крепко обнял.

Я немного оторопел, но аккуратно постучал его по спине.

— Да-да-да… Лучший. Постараюсь в этом году побороться за титул «Папашка года», — я отлепил от себя Ларика, и махнул в сторону выхода. — Пошли уже кушать. Мне ещё надо проинструктировать Волка, чтобы он Арину в тюрьму доставил.

Не знаю, когда она придёт себя, и придёт ли вообще. Но что я точно не хочу, чтобы эта змеюка очнулась в поместье в моё отсутствие.

Римская империя

Город Рим

Квартал Патрициев

— Сержио, ты точно уверен, что мне нужно посмотреть на это собственными глазами? — Марк Аврелий раздражённо посмотрел на молодого патриция Сержио Гордичелли, который остался верным старому Императору, и одним из первых принёс присягу, оказав большую помощь в захвате власти.

Сержио был из породы молодых фанатиков, верных патриотов, у которых есть только чёрное и белое. Причём «белое» — всё, что полезно для Рима, а «чёрное» — всё остальное. Марк Аврелий знавал таких людей в прошлом. При малейшем противоречии с их убеждениями они безжалостно убивали людей, но также бесстрашно шли на костёр за собственные идеи — очень сложные люди, которые не признавали «серых» полутонов.