Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

Собственно, удовлетворённый, я полетел в усадьбу, где меня ожидал накрытый стол, и мои жёны.

* * *Звонок телефона застал меня в душе, когда я поднялся наверх, чтобы подготовиться к ужину. Это был мой «папашка». Он мне уже звонил некоторое время назад. Рассказал, что Арина Галактионова у него. Вот только её вырубили — сначала один раз, потом второй раз — и всё это сделал Ларик. Мне было немного неудобно поговорить тогда, я был в столице. Но попросил перезвонить, когда наступит хоть какая-то ясность. Зная Годарта, зря он меня беспокоить бы не стал, поэтому, скорее всего, ясность всё-таки появилась.

— Да, Генри, — взял я трубку.

— Приветствую, Александр. Думаю, что потребуется твоя помощь.

— Моя помощь в чём?

— Секунду, я дам трубку Ларику, он подробнее объяснит.

— Отец, я тебя приветствую! А знаешь, я почти вылечил бабушку!

— Почти? Бабушку? — я немного охренел.

— Ну, твою мать, отец! Получается, мою бабушку…

Я даже не нашёлся, что сразу сказать.

— Какая она мне, в жопу, мать! Ведь она убить меня хотела! И тебе она, кто угодно, только не бабушка.

— Отец, не злись, пожалуйста… — внезапно поменялась риторика у Ларика. Голос его стал испуганным.

Я понял, что неосознанно разозлился. Но, блин, Арина — эта тварь, которая хотела убить меня сначала с детства, и потом… Но Ларик тут ни при чём.

— Извини, Ларик, я не специально… Что там у тебя?"

"И тут Ларик заговорил на демоническом языке. Вряд ли он сделал это просто так. Он просто не хотел, чтобы слышал это Годарт.

Арина приняла Змеиного Бога в себя, который должен был дать ей силы. Вот только один нюанс. Змеиного Бога убил один отважный Охотник. Да, да, именно тот, который провалялся в коматозе потом сто двадцать лет, а после этого стал слегка странноватым — начал много пить, и сжигать всё вокруг себя.

Да ладно, шучу я! Дэн всегда был немного не от мира сего. Но после противостояния с той змеиной тварью, он реально немножко изменился.

В общем, это история давно минувших дней. Здесь мне было интереснее то, что скажет Ларик. Ожидаемо он сказал, что это был никакой не Бог.