Убежище

Я ощутила в сердце ноющую боль и почувствовала на себе взгляд Кая. Что я могла еще сказать? Пожалуйста, не звони.

Отец не позволит Дэймону вернуться в тюрьму. Он отправит моего брата туда, где у того не будет возможности снова его опозорить, и продержит там, подальше от посторонних глаз, измываясь, до тех пор, пока Дэймон не возьмет себя в руки.

На месте Кая я считала бы, что он заслуживает страданий, и предприняла бы все, чтобы обезопасить своих друзей и семью.

Но я не была на его месте.

Мой подбородок дрожал.

– Рика? – позвал Кай, подойдя ко мне и сжимая мою руку. – Майкл? Уилл? Ребята, поступайте так, как считаете нужным. У меня есть более важные вещи.

Он прижался губами к моему виску. Я не могла просто попросить их отпустить брата, но была благодарна Каю за то, что он встал на мою сторону.

Никто не проронил ни слова. Рика стояла, отвернувшись от Дэймона, терзаемая сомнениями – это читалось в ее взгляде.

Она была все еще зла, но он только что спас ее от серьезных травм, или того хуже.

И что Дэймон прошептал ей до появления парней?

– Не обольщайся, – усмехнулся брат. – Я не стал хорошим парнем. Вызывайте полицию.

Майкл повернулся к нему с таким видом, словно был готов ударить, но Рика потянула жениха назад.

– Проваливай отсюда ко всем чертям, – прорычала девушка. Отвернувшись, она тяжело дышала, чтобы не поддаться захлестнувшей ее злобе.

Брат бросил взгляд на меня.

Он вышел из комнаты. Затем я услышала, как распахнулась входная дверь. Шум дождя зазвучал громче.

А вдруг я больше никогда его не увижу? У меня так долго не было никого, кроме Дэймона.

Но сейчас мне нужно было привыкать к новой жизни. К моему дому, новому распорядку дней, даже к одежде… Я выдохнула. Живот свело от боли.

Выбежав из дома, я крикнула:

– Дэймон!

Слезы катились по моему лицу, застилали пеленой глаза.

– Ты хоть когда-нибудь меня любил? – спросила я.

Он неторопливо приблизился, пристально глядя на меня.

– Любовь – это боль, Ник, – ответил парень. – В ней нет ничего приятного.

– Даже в моей любви?

Дэймон опустил глаза, покачав головой.

– Я не хочу делать тебе больно. Больше не хочу, – добавил брат. – Вот все, что я знаю.