Убежище

 – Мы ей заплатили! Все, что там записано, принадлежит нам!

Я стояла на месте, сжимая палку в кулаке, и с вызовом смотрела на них.

– Гэбриэл, – медленно произнесла я, – Торренс.

Парочка быстро обменялась взглядами. Их физиономии вытянулись. Именно. Это имя было полезно, когда требовалось.

Эти мужчины понятия не имели, что моему отцу было плевать на то, чем занималась мать.

– Пошли вон, – повторила я в последний раз.

Они зашевелились, правда, не очень быстро. Взяли свои куртки, собрали наркотики и вышли за дверь.

– Она все равно оказалась не так уж хороша, – огрызнулся он, переведя взгляд мне за спину.

Мужчины вышли в коридор, а я подбежала к двери и захлопнула ее. Услышав сзади шорох, резко обернулась и бросила ножку стула на диван.

Мать, только что вышедшая из коридора, остановилась в гостиной. Ее красный шелковый халат достигал середины бедра, частично пряча розовую сорочку. Она грызла ноготь большого пальца; ее подбородок дрожал.

– Для чего камера? – спросила я.

– Мне нужны деньги.

– Я даю тебе деньги.

– Этого недостаточно даже для оплаты аренды!

Глаза мамы наполнились слезами. Я подлетела к дивану и сбросила на пол новые подушки, которые она недавно купила.

– Откуда тогда это дерьмо? – выпалила я, продолжив расхаживать по гостиной, отчего настенный гобелен и ваза, стоявшая на самом краю приставного столика, покачнулись.

Развернувшись, я посмотрела на ее нарощенные ногти с французским маникюром и автозагар.

– В мире миллионы других людей, и они как-то справляются! – выкрикнула я, подойдя к матери вплотную.

Стены вокруг меня как будто сжимались. Все шло наперекосяк, я ненавидела свою жизнь.

– Он был прав, – процедила я, глядя на нее и вспоминая себя, когда со мной говорил Гэбриэл. – Ты просто жалкая шлюха и наркоманка! Что ты будешь делать, когда никто не захочет платить за твое старое изношенное тело? Твои сиськи и так уже свисают до колен!

Она дала мне пощечину, отчего моя голова метнулась вправо.

Я шумно втянула воздух и оцепенела.