Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

Звали…

Память лихорадочно пыталась зацепиться за имя, выуживая всё новые и новые подробности чужой жизни, вдруг ставшей моей.

Лицо святоши теряло чёткость и расплывалось, зной летнего утра сменился прохладой зимнего вечера, и я, наконец, рассмотрел обеспокоенное лицо лекарки. Нет, не лекарки. Вот мы целуемся, я прижимаю её обнажённое тело к стене в душе, вот я расщепляю в пыль проклятием урода посмевшего отравить её и желавшего изнасиловать… воспоминаний было много. Невеста.

— Наконец-то! Узнал! — с облегчением выдохнула Светлана, сканируя моё тело.

— Прости, что напугал! — говорил я и ничего не чувствовал, будто тело действовало отдельно от души. Неужели именно это имел в виду алтарь, когда говорил, что я буду постепенно терять связь души и чужого тела?

Я попытался подняться с больничной койки, но тело подчинилось не сразу. Рядом оказалась Тиль. Взгляд её был не менее напуган, чем у Светы.

— Что случилось? — этот вопрос я задал по связи. Раз уж организм не желал слушаться, то хотя бы возможность общения у меня никто не отнимет.

От подруги пришло короткое воспоминание, не порадовавшее меня. В какой-то момент я просто замер в пространстве, глубоко погрузившись в собственные воспоминания. А после и вовсе потерял сознание.

«Ну, Эквадо! Убил бы ещё раз, если бы это было возможно. Такую свинью подложил!»

— Это всё? — я чувствовал, что эргу гнетёт ещё что-то, и она не решается озвучить суть проблемы.

— Пришло письмо от императора, дожидается тебя в кабинете. Да и Тень прибыла от Орлова, но её тут же телохранительница Светы обратно отправила.

— Так в чём проблема? Сейчас прочитаю и будем разбираться, — успокоил я подругу, но та лишь возмущённо сверкнула фиолетовыми глазищами.

— Проблема в том, что ты провалялся в отключке более полусуток.

Я выругался. Полдня бездействия в моём случае могли стать критическим сроком.

— Будь другом, перенеси в кабинет, пожалуйста? — попросил я алтарь эргов, ибо сам неизвестно сколько добирался бы туда со своим нынче непослушным телом.

Письмо сиротливо лежало посреди стола, заваленного бумагами. Помнится, именно в таком состоянии я и оставлял кабинет. Хотя и не ручаюсь, уже тогда сознание плыло и приходилось прилагать усилия, чтобы не потерять ясность мысли.