Кодекс Крови. Книга ХVII

Я тут же вспомнил, как Тигров потирал челюсть.

— Я так понимаю, Белухиной сообщили о твоей выходке?

Тигров только кивнул.

— Хотел бы я видеть эту схватку, — невольно вырвалось у меня.

— Это была не схватка, а избиение младенца, — заржал Еремей.

— Но ты здесь. И золото тоже, — заметил я, вдруг начиная волноваться о Марии Петровне.

— Маша махнула рукой и сказала, что всё равно завтра всё вернётся в сейф, как только у нас мозги на место встанут. Но Миру из поля зрения не выпускала, чтобы мы по дурости девку не попортили.

— Не мы, а ты! — поправил я Тигрова, уже начиная догадываться, какой инстинкт у него возобладал над всеми остальными.

— Каюсь, грешен в части женского пола, особенно кошачьего, — не стал отнекиваться Еремей.

— Ты на Миру всерьёз претендуешь или как? — решил я уточнить, видя, что Николай не решается задать вопрос по существу.

Тигров открыл рот, чтобы что-то ответить, но я перебил его:

— А вот и гости пожаловали, и что-то мне подсказывает, что это не иранцы.

Словно в ответ на мои слова, раздался протяжный волчий вой.

ОТ АВТОРА:

Друзья, так уж вышло, что в командировке среди снегов и морозов родилась идея ещё одной истории, которую захотелось рассказать вам.

О чем эта история? О том, что все мы иногда хотели бы переиграть прошлое и не допустить ошибок. О том, что семья стоит того, чтобы ради неё вернуться даже с того света. О том, что некоторые тайны раскрываются только за гранью. И о том, что иногда родовой девиз трансформируется из «Пламя и Честь» в «Пламя и Месть».

Встречайте, наша соавторская работа с Дмитрием Дубовым «Наследник пепла» https://author.today/work/430433

П. С. на графике выкладки Кодекса крови это никак не отразится.

Глава 15

Полозов тихо выругался, сквозь зубы выдохнув что-то непечатное, а его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я видел, как его взгляд стал острым, словно лезвие — в нем читалась смесь ярости и презрения. Тигров же нахмурился, и в тот же миг его зверь — огромный амурский тигр, чья тень всегда витала где-то рядом — вздыбил шерсть на холке, обнажив клыки в беззвучном рыке.

«Видимо, неприязнь между кошками и собаками заложена на генетическом уровне», — подумал я, с трудом сдерживая саркастическую усмешку.

— Особей двести, плюс-минус пару десятков, — озвучил я собственные соображения, вслушиваясь в далекий шум приближающейся стаи. — Дальность — километров пять, что для бешеной собаки далеко не крюк.