Кодекс Крови. Книга ХVII

— Не трогать касатиков, — закричала она, — они мои!

* * *«У нас тут французский десант высадился!»

«Ты так спокойно об этом говоришь, — удивился я. — Будто они на экскурсию приехали».

«Если это экскурсия, то с элементами садо-мазо, — рассмеялся Паук, — они её запомнят надолго. А спокоен потому, что госпожа Тильда изволили спустить пар на несчастных и просили не вмешиваться. Комар свидетель, просто убить или в плен взять было бы гуманнее, чем-то, что она с ними делает».

Я даже заинтересовался происходящим.

— Что ж господин де Талеран-Перигор, вы оказались настолько ценным специалистом, что республика не смогла оставить вас в беде и выслала за вами отряд спасения, — поделился я информацией с дипломатом.

Тот от подобных новостей даже подобрался весь и преисполнился надежды.

— Я же говорил, что вам не поздоровится!

— Говорили, — согласился я, — и тем не менее мне глубоко плевать на ваши угрозы. Хотите посмотреть, что сейчас происходит с вашим хвалёным десантом?

Талейран напрягся, ожидая подвоха. Вокруг стояла тишина, нарушаемая стрекотом сверчков и шумом ветра.

— Борзый, подведи нашего пленника к окошку.

Я открыл зеркало портала сразу за окном. Точкой же обзора выбрал парапет надвратной башни. Оттуда прекрасно виднелся остов дирижабля, облепленный кровниками. Все они улюлюкали и чуть ли не попкорн жевали, разглядывая действо, разворачивающееся на болоте.

А там фиолетовый осьминог с двадцатиметровыми щупальцами гонял французский десант по болоту, словно блох шелудивому псу.

— Миленькие! Родненькие! Ну куда же вы? Мы же даже познакомиться толком не успели!

Самых нерасторопных она догоняла и присосками сдирала лоскуты формы, отчего большинство деморализованных вояк светило голыми задами и не только.

Самые стойкие бойцы французского десанта еще пытались отстреливаться и бросаться гранатами, в том числе и пустотными, но Тильду их потуги только раззадоривали.

— Нехорошо заявляться без приглашения к нам домой и пытаться украсть наш дирижабль! Так себя ведут плохие мальчики, и их за это наказывают!

Очередные щупальца догоняли голозадых французов и отвешивали им пинков.

Я покосился на Талейрана. Его привычная невозмутимость дала трещину. Он стоял, уронив челюсть, с огромными глазами, не веря в происходящее.

— Это всё иллюзия! Этого не может быть! Что это такое? Почему оно говорит по-русски?

— Надо было Тильде фамилию Сусанина дать, — хмыкнула из-за спины Ольга.

— Почему Сусанина? — полюбопытствовал я.