Кодекс Крови. Книга ХVI

Михаил Комарин подарил мне не только тело и воспоминания, но и род, который, хочет он того или нет, тоже стал моим. Разобравшись со своим происхождением в родном мире, мне показалось правильным пролить свет на тёмные пятна репутации уничтоженного рода Михаила. А дух продолжал задавать вопросы:

— Тебе не нужен род, тебе не важна древняя кровь Занзара и месть, который мы ждём уже более четырёх веков. Зачем?

— Раньше, ответил бы, что всего лишь хочу восстановить справедливость и вернуть из небытия род, однажды коварством уничтоженный врагами.

Но побывав здесь, мой ответ изменился. Я хочу понять, кто и с какой целью основал род Занзара, и как вы смогли за время его существования так извратить заветы Великой Матери Крови, чтобы стать безумными фанатиками, достойными постигшей их участи?

— Сказал тот, в ком проросло семя кровавого безумия, — расхохотался дух рода Занзара. — Тебе ли, волку в овечьей шкуре, судить своих предков? Сам далеко ли ушёл от нас?

А ведь и не поспорить. Зерно безумия зрело где-то глубоко в моей душе, ожидая подходящего момента, чтобы вырваться на свободу.

— В твоих словах есть правда. Но правда, у каждого своя. Покажите мне вашу, и быть может, я поделюсь с вами своей.

— Уверен, что выдержишь?

Меня вело ощущение правильности происходящего. Прежде чем принимать на себя наследие, я хотел разобраться с увиденным. Слишком противоречивые факты мне показал палаццо дель Те. Поспешные выводы часто приводили к ошибкам, поэтому я кивнул.

— Тогда смотри!

Глава 15

Взмах ресниц, и мой носитель стоит на парапете замкового донжона, взирая на то, как вражеская армия стекается к его дому, скандируя:

— Смерть! Смерть! Смерть!

Перед собой они толкают крестовины, установленные на телегах.

Можно было подумать, что это лишь укрытия для таранов, но нет… На трёх крестовинах ветер трепал некогда белоснежную ткань ночных сорочек, обагренную кровью. Тяжелые девичьи косы волочились по земле, собирая солому, грязь, колючки…

— Сделай это, Джакомо! И твои отродья выживут! Даю тебе слово!

Я всматривался в знамёна вражеской армии и даже не понимал, что за тварь там была изображена.

Какая-то дикая смесь крокодила с осьминогом.

— Папа, не надо… — прохрипел тоненький голосок с одной из крестовин. — Он врёт! Он нас не отпустит!

— Заткнись, сука!

Послышался свист, и лицо девочки-подростка рассекла алая полоса от левой брови через нос и подбородок."

"Послышался отчётливый хруст. Это руки моего носителя крошили камень от беспомощности и злости.