Кодекс Крови. Книга ХV

Здесь та же ситуация. Кречет — первопричина. Устраним её, остальное придёт в норму.

Сложно было с ней не согласиться. Но почему-то ситуация всё равно виделась мне немного под другим углом. Почему-то именно мне приходилось убивать особо зарвавшихся и попутавших все моральные ориентиры личностей.

— Не убиваешь ты, убивают тебя, — последовал беспристрастный ответ от Ольги, — этот урок я на себе усвоила.

— Но при этом хочешь спасти циньцев, — я сдался, пытаясь осознать женскую логику.

— Да, предпочитаю устранять причину болезни, а не её симптомы.

Нашу болячку зовут Кречет. Этот чирь рано или поздно придётся выдавливать. И слова здесь делу не помогли. Уговоры тоже не подействовали. Остаётся только силой."

"«Послушай умную женщину! Оля дело говорит, — отозвался алтарь всех стихий. Кажется, у кого-то закончилось военное совещание. — С ковчегами ты с позиции силы договорился, как нам воздух рассказал. Можно и здесь попробовать провернуть нечто подобное. Переставай строить из себя простачка: „я не я, и сила не моя“.

И глядишь, одна перьевая курица не отправится на подушку. Он не совсем идиот, хоть иногда таким и кажется. Силу он признаёт. Вернее, только силу он и признаёт. А Оля права, люди здесь лишь фон для ваших личных разборок».

«Моих? — я чуть не рассмеялся. — А кто мне тут рассказывал, что я — тринадцатый, кого вы стравливаете с местным пантеоном? Я же всеми силами не хотел этой ситуации».

«А я тебя предупреждал, что избежать её было нереально. Но победить в ней — вполне».

«Знаешь… — я осознавал реальный уровень своих сил, но без адамантия моя борьба с местным пантеоном вышла бы гораздо кровавей, чем хотелось бы этому миру и мне лично.

— Думается мне, что с другой стороны шахматного поля напротив богов сижу не я».

«О-о-о! — в голосах стихийных элементов была непередаваемая гамма эмоций, — не хотим тебя расстраивать, но раньше, возможно, так и было. Ты не был игроком, ты был фигурой на поле. Сейчас с адамантием ты дорос до статуса игрока, но нет-нет, да и наводишь шорох на поле фигур по старой памяти».

«Это всё прекрасные аллегории и метафоры, но в чью я партию вклинился третьей стороной?»

«Раньше мы бы ответили, что эта партия между нами, стихиями, и местным пантеоном недоучек, но с появлением адамантия ставки резко возросли, и мы сами стали фигурами на доске, поменявшись с тобой местами».

«Система? Истинные боги вроде Ольги? Кто игроки?» — допытывался я у алтаря.

«Спроси об этом у…» — его ответ заглушил взрыв голосов в моей голове.