Кодекс Крови. Книга ХV

— О! Таких у нас ещё не было! Надо бы в лабораториях попробовать его виды к нашему миру приспособить! Удобно же! — откликнулся артефактор. — А у вас какой ранг магического фона?

— Единичка, — снова ответил я за Комаро, — так что с селекцией придётся повозиться.

— Ой, вот когда мы акуле ноги отращивали, пришлось повозиться, — рассмеялся артефактор. — Только во время коллективной пьянки и осилили, а как, то только Великой Матери Крови ведомо, мы все записи того… Крылья и то быстрее получились, правда, летать её только твоя Тиль и заставила мощным пинком, но зато как летела, как махала… Так что комары — дело поправимое!"

"Комаро ржал вместе с нами, ведь после атмосферы постоянных интриг в местном пантеоне здесь он чувствовал себя просто одним из магов, одним из равных.

Похоже, все эти же мысли бродили в голове у Комаро, пока мы поднимались на крышу Башни. Я обещал продемонстрировать ему артефакт, сожравший Инари.

Ковчег во время подъёма радостно болтал со мной:

«О, это ты мне поздний ужин или ранний завтрак привёл?»

«Друг это, не вздумай! — обломал я все поползновения на поедание Комаро. — И вообще, вампиризм — это не дело. Ты мне это брось!»

«Уже и пошутить нельзя, — буркнул ковчег. — А то я не знаю, что мы жрём только в целях самозащиты! А то я не из твоей души деланный!»

Я выдохнул с облегчением.

Кстати, насчёт паразитов-симбионтов…

«Гемос, ты как? Пришёл в себя после сказок Лимузенского леса?»

«Да ну нахер такие сказки! — высказался мой симбионт, всё это время сидящий во мне тише воды и ниже травы. — Чтоб я ещё раз да тебя ослушался… Тьфу!»

«Ругаешься, значит, оживаешь!» — порадовался я за товарища.

«Эх… Такую церемонию прошляпил!» — сокрушался симбионт.

«Да ты, считай, в первом ряду сидел!» — попытался я его поддержать.

«Всё равно не то! — горестно вздохнул Гемос. — Я мог бы и поучаствовать как-то… Ещё одним драконом стать или змеёй большой. Э-э-эх!»

Жалобы Гемоса перекрыло недоумение Комаро, который чуть ли не на зуб пробовал конструкцию ковчега с накопителем на вершине.

— Ничего не понимаю! — крутился бог вокруг адамантиевых лиан и сердечника.