Кодекс Крови. Книга ХIV

— Беги уже, принцесса… — пренебрежительно напутствовала знакомую Имал, но Полозовой уже и след простыл.

Соорудив из подушек и одеял видимость женской спящей фигуры на месте Полозовой, Имал неожиданно для самой себя захотелось проследовать за Мирославой.

«И вовсе это не будет слежкой! — уговаривала она сама себя. — Я всего лишь присмотрю, чтобы принц её не обесчестил. А Михаил мне ещё потом спасибо скажет, что я присмотрела за этой мартовской кисой. К тому же я смогу телепортировать нас с ней и сэкономлю время на возвращение в школу».

Уговоры длились недолго. Уже спустя пару минут Имал обернулась во вторую ипостась и прыжками ринулась догонять Мирославу.

* * *"

"Мантуя, палаццо Борромео

Сына привезли всё ещё в состоянии глубокого сна. Как и предупреждал источник из городской стражи, от Джованни разило зельем забвения. Вот только первый гнев уже сошёл на нет, и Висконти смог более рационально обмозговать случившееся. Больше всего происходящее намекало на подтасовку фактов и попытку рассорить их род изнутри.

Вот только этот кто-то должен был знать, что Висконти запретил браться за заказ Талейрана. А знали об этом всего три человека: он и братья. Считать кого-либо из них предателями не выходило. А от всевозможных следящих артефактов кабинет главы рода был защищён практически так же, как и сокровищница. Могли ли на подобное пойти французы, когда Борромео не отреагировали на их заказ? Могли. Информация про состояние Бенуа, наверняка, просочилась куда нужно, чтобы кто-то решил воспользоваться уже проторенной дорожкой зелья забвения.

Не исключал Висконти и минимальный шанс того, что Джованни мог подслушать запрет главы рода и воспротивиться ему. А потому граф Борромео решил одним махом развеять собственные сомнения хотя бы в части сына, правда, избрал для этого достаточно жёсткую манеру.

Джованни спустили в подвал, где стоял артефакт, давным-давно найденный магами рода и приспособленный для удержания в плену теней.

Глыба неизвестного минерала была грубо обработана и покрыта примитивными рисунками. В детстве Висконти часто разглядывал саркофаг, пытаясь разгадать его назначение. По самым смелым его предположениям артефакт должен был способствовать медитации, просветлению и вознесению. Борромео же использовали его как тюрьму.